Я облегченно выдохнул и сел на какой-то пенек. Вытянул перед собой руки. Руки тряслись…
Из кустов выбрался наконец помятый Силантий Еремеевич, ошарашенно поглядел на меня, потом на кучку то ли песка, то ли золы передо мной, открыл рот и, едва ли не заикаясь, спросил:
— Это ты? Он… Он…
Лесной хозяин набрал воздуха в грудь и выдал:
— Он же бессмертный. Они здесь с начала веков живут…
Я развёл руками и буркнул:
— А какого хрена он с голой пяткой на шашку лезет?
Еремеич юмора не понял, продолжил меня терзать расспросами:
— Как же ты его? Чем? Его ж сам Велес вырастил! Они только с лесом уйти за кромку могут. Или с лесным пожаром. Даже могучий Святогор не мог с лешаком справиться.
Я отмахнулся и, пытаясь улыбнуться, спросил:
— Пошли кикимор смотреть!
— Отстань! — сердито отказался лесовик. — Теперь тебя в лесу все будут бояться: и кикиморы, и лешие, и трясинники, вся нечисть! Это ж надо так? Лешего изничтожил! Кстати, — Еремеич опять обратился ко мне, — как ты его?
— «Мертвой» силой, — ответил я. — Я же маг Жизни и Смерти. Начинающий, — добавил я. — Подмастерье.
— Некромансер, что ли? — с опаской переспросил лесовик.
— Это только одно из направлений магии, — уточнил я. — А почему этот леший тебя не послушался? Ты ж хозяин здесь, Еремеич!
Силантий Еремеевич поморщился, вздохнул:
— Весна. Он еще толком не проснулся, не очухался. Да и дурные они. Чужаков не любят. А так-то они послушные. Только, — он развел руками, — ты теперь в лесу никого не встретишь. Разбегаться от тебя все будут.
Мы присели на пеньки. Силантий Еремеевич удачно выбрал полянку. На ней было несколько ровных пенечков, прямо-таки стулья и стол.
— Ты с собой пожевать ничего не захватил? — поинтересовался он.
Я вытащил из кармана ветровки горсть конфет, протянул ему. Лесовик немедленно ухватил одну, развернул, отправил в рот.
— Ты и с духами можешь общаться? — спросил он, жуя «Ласточку».
— Вроде могу, — ответил я немного уклончиво.
— Это хорошо, — Силантий Еремеевич ухватил еще конфету. — Ты мне саженцев наколдуешь? Я с тобой расплачусь, ты не думай! Мне хотя десяток дубков посадить. А лучше два.
— Видно будет, — ответил я. — Перееду, постараюсь помочь.
— Будет у меня заповедная дубрава, — мечтательно выдал лесовик. — Раньше их берегини сажали-выращивали. А сейчас всё извели, вырубили. И некому снова…
Он вдруг смахнул слезу и снова выдал:
— Как же я так с лешим-то? Чуть тебя не сгубил!
— Да, — согласился я. — Чудище знатное было…
— Знатное? — Еремеич встрепенулся. — Ему тыщщи две годочков было, не меньше!
— Сколько? — удивился я.
— А ты думал! — Еремеич усмехнулся. — У меня их в лесу раньше десятка два было. Сейчас вот три осталось. Без этого.
— А куда ж они подевались-то? — удивился я. — Если их и убить никак нельзя.
— Засыпают они… — лесной хозяин скривился. — На зиму укореняются, засыпают, а по весне, глядишь, и просыпаться не хочет. Нравится ему так — спать. А через десяток лет глядишь, уже и не леший спит, а дерево растёт.
Он вздохнул.
— Может, с тобой и чёрный бор потом вырастим? — он с надеждой посмотрел на меня.
— Это что такое? — удивился я.
— Это вот как ты дубы выращиваешь, то же самое, только с соснами. Дубы — они защитники. Заповедные дубравы зачем берегини высаживали? Чтоб они от врага всех своих защищали: и родину свою, и лес, и поля, и людей. Целые города. Помнишь легенды про Козельск?
Я кивнул.
— Монголы этот город почему долго взять не могли? Потому что он со всех сторон заповедными дубравами огражден был. Даже зимой и то защита городу была! Пока шаманы все дубы не пожгли, не свели под корень огнем да черным колдовством, одолеть не могли.
— Тогда и мне твоя помощь потребуется, — задумчиво ответил я. — Клады у тебя в лесу имеются…
— Хочешь, все забери! — перебил меня лесной хозяин.
— Мне все не нужны, — покачал я головой. — Мне из них перстни с серьгами нужны, но чтоб обязательно с камнями. Я на них заклинания накладывать буду.
— И продавать? — осклабился Силантий Еремеевич.
— Ну, кому-то продавать, — согласился я. — Кушать-то тоже надо. А кому-то и так… Не буду ж я, скажем, с Василь Макарыча деньги брать? И с Селифана? Правильно?
— Это верно, — согласился лесовик.
Лешего я приложил самым простым по своей структуре конструктом магии Смерти под обозначением «Прах». Заклинание по своему воздействию моментально стари́ло любую органику от животных клеток до растительных, которые в считанные секунды распадались буквально в прах. Простенький такой конструкт, но смертельно убойный.