Ему все равно! А ей, комсомолке, дочери фронтовика, ей, у кого эти «хозяева» отобрали все — свободную жизнь, мать?.. Чтоб она работала для врагов, убийц ее матери?..
— Нет, Панкратий Семенович… Спасибо вам, что не забыли… Только мне сейчас не до работы…
— А это уж напрасно, Галинка, совсем напрасно! Ко мне не пойдешь — в Германию заберут. Война, сама видишь… Молодых всех забирать будут.
— Так у меня же дети, сироты…
— Э, что там! — уже не скрывая своего неудовольствия, откровенно угрожающе протянул Панкратий Семенович. — Что сироты! Для сирот какой-нибудь приют найдется. А тебе все равно не миновать этого. Подумай лучше, девушка, и решай! Скорее решай, пока не поздно! Чтобы потом не пожалела…
Когда Панкратий Семенович ушел, так и не дождавшись определенного ответа, Грицько, слышавший весь этот разговор, сердито плюнул ему вслед.
— «Освободители»! — передразнил он старика. — Гнида старорежимная! Вот бы такого на мушку! — И с укоризной повернулся к сестре: — А ты говоришь — не надо пистолета!..
Галя улыбнулась на эти слова и снова задумалась. Ей действительно надо было на что-то решиться, потому что не просто стращал ее Панкратий Семенович, тут была прямая угроза.
Надо было решать. В семнадцать лет судьбу свою, может, жизнь свою до последнего дня, до последнего дыхания решать! Без отца, без матери, без учителей. «Вот уж правда, деваться некуда. Хоть бы с кем-нибудь своим посоветоваться, — растерянно думала Галя. — Со своим…» И тут невольно всплыла в ее памяти встреча в левадах.
В тот же день она разыскала Максима в его темной конуре-мастерской.
Парень копался в каком-то старом, ржавом ломе. Выслушав Галю, долго не раздумывал, сказал твердо, решительно:
— Иди! Советую тебе, Галя. Иди к этому, как его… Панкратию…
— Но как же я тогда людям в глаза погляжу? Отец…
Максим подошел к девушке, взял ее за руку, сжал твердыми, как клещи, пальцами, близко заглянул в глаза.
— С людьми договоримся… потом… И с отцом… Я тебя туда посылаю, понимаешь? Приказываю тебе, и мой за это ответ. Ясно?
Он так смотрел на нее, говорил так властно, твердо, уверенно, что девушка не могла не почувствовать — Максим имеет какое-то право так говорить!
— Ты думаешь, это пригодится и что-нибудь из этого получится? — переспросила она его.
— Попробуем…
В старое помещение редакции и типографии попал снаряд. Из двух печатных машин уцелела только одна — старенькая «американка», которую крутили ручкой, как веялку, и на которой до войны уже почти не работали.
Когда начальник районной управы и крайсландвирт задумали восстановить типографию, они согнали полицаев чуть не со всего района, разобрали завал, выбрали шрифты и уцелевшие кассы и все это вместе с «американкой» перенесли в помещение управы, в комнату, которая всегда была под наблюдением и считалась поэтому целиком и полностью надежной. Печатали там бланки финансовых отчетов, какие-то ордера и кассовые квитанции. Как потом узнала Галя, весь шрифт полицаи взяли на учет и даже перевесили вместе с кассами.
Когда Галя Очеретная в первый раз вышла на работу, Панкратий Семенович ткнул пальцем в кассу и недвусмысленно предупредил:
— Гляди! Каждая буковка — как патрон или пуля. На вес золота! Недостанет хоть одной — виселица!
12
Прошло почти два месяца.
В среду, возвращаясь с работы, Галя очень торопилась, почти бежала. Несколько дней назад в Скальном был объявлен комендантский час, а на улице уже темнело. И, хотя до начала запретного времени оставалось еще около часа, нужно было успеть дойти до дому. Мост перешла еще засветло. А когда вышла к станции, на переезд, совсем стемнело.
На пустой улице возле МТС от телеграфного столба отделилась вдруг темная фигура. Направо — пустой двор МТС, налево — безлюдная насыпь железной дороги. А фигура двинулась прямо наперерез Гале. Девушка даже остановилась от неожиданности, не зная, что делать: идти вперед, бежать назад, а может, звать на помощь?
— Не бойся, девушка, — успокоил ее женский голос.
Полная, невысокая женщина в валенках, черном пальто и толстом, зимнем платке пошла рядом с Галей.
— Слушай, девушка, ты меня не знаешь… — начала она приглушенным голосом.
— Совсем не знаю. Чего вам? — испугалась Галя.
— А я тебя знаю, — не обратила внимания на ее вопрос женщина. — Ты ведь в типографии работаешь, да?
— Да. Но…
— Погоди. Послушай. Может, ты и не знаешь ничего, но мне непременно надо кому-нибудь сказать. Предупредить. А кого — не знаю. Ну вот и подумала: дай скажу девушке, потому что делать это могут только там. — Женщина говорила торопливо, будто не договаривая чего-то, но спокойно. — Может, знаешь, так скажи кому надо. В воскресенье утром в Петриковке арестован Савка Горобец…