Аттила был не верующим, но суеверным человеком. Какой знак судьбы! Какое подтверждение его императорского достоинства, его славы и непобедимости! В течение многих недель меч был выставлен на всеобщее обозрение, и тысячи гуннов и союзников приходили полюбоваться на него. Новость быстро распространилась по всему свету, и послы Гуннии немало этому способствовали. Поздравления приходили отовсюду, даже хионг-ну и Китай, даже Равенна и Константинополь не остались безучастны.
На поздравления император гуннов отвечал посольствами и дарами. Эдекон отбыл в Китай, увозя в дар просвещенным китайцам греческие и латинские манускрипты, захваченные у римлян и бургундов. Император Поднебесной империи удостоил Аттилу, Эдекона и всех прочих его приближенных самых почетных знаков отличия, которыми только мог наградить чужеземцев. Онегез выехал в Равенну с резными пластинами слоновой кости для Галлы Плацидии — которой Аттила оказывал особое расположение — и с серебряным шлемом и богато украшенными поясами для Аэция. К византийскому императору также был послан легат, но без подарков. У Аттилы были на то свои причины.
Встречался ли он к тому времени с Гонорией, дочерью Констанция III и Галлы Плацидии? Маловероятно: принцесса родилась в Равенне в 417 году, и нет оснований предположить, что Аттила посещал римский двор в последующие годы.
Прелюбопытное создание эта Гонория, самый своенравный ребенок, какого только можно себе представить; она ненавидела своего брата Валентиниана — будущего императора Валентиниана III — и завидовала ему, совершенно не слушалась матери. Впрочем, она была образованна, любила искусства и исторические книги и при этом отличалась кокетством. Гонория очень рано познала — все предосторожности Плацидии оказались тщетными — разврат. Репутация молодой девушки стала почти несовместимой с порядочным браком. Ей пришлось познакомиться с монастырской кельей в Равенне и жить под строгим надзором при константинопольском дворе, но она бежала — и снова гордо появилась на глаза; Валентиниан III пригрозил было заточением в крепость и изгнанием, но убоялся еще большего скандала.
В двадцать три года она пообещала образумиться, если ее выдадут замуж за иностранного принца. В Равенне мало беспокоились о том, какие осложнения незамедлительно возникли бы в отношениях со двором того иностранного принца. Но ей не ответили, и она не образумилась.
История с «мечом Марса» привела Гонорию в восторг. Она послала к Аттиле гонца, передавшего ему письмо и кольцо. Гонория просила — всего лишь — о том, чтобы Аттила женился на ней и потребовал в качестве приданого половину Западной Римской империи, которая, по ее словам, причиталась ей по наследству от отца — Констанция III. Кольцо же должно было стать символом помолвки.
Аттила отнесся к этой истории с недоверием: что это, злая шутка или ловушка, рассчитанная на его тщеславие? Он отослал гонца без ответа. Тот не сумел повидать принцессу по возвращении: Гонория открылась одной из служанок, и та все пересказала Галле Плацидии. Валентиниан немедленно заточил сестру в самый надежный монастырь Равенны. Тщетная предосторожность! Ей потребовалось всего несколько месяцев, чтобы подготовить побег, успешно его осуществить, бежать и исчезнуть на несколько лет. Но затем она дала знать Равенне и Константинополю, что жива и устроит оглушительный скандал, если ее не примут подобающим образом, как принцессу. Плацидия уступила и уговорила уступить других. Гонория вернулась ко двору Валентиниана III и снова завела любовников. Император закрывал на это глаза, но его ушам все сильнее досаждали смешки и шушуканье придворных и чиновников. Гонория совершила ошибку, ввязавшись в довольно серьезную дворцовую интригу, в которой участвовали официальные лица из числа ее фаворитов. Ее выслали в Константинополь, исключив всякую возможность побега. Но ее история на этом еще далеко не закончилась.
Характер Гонории заинтриговал многих историков и психологов. Одни видели в ней сумасшедшую нимфоманку. Другие жалели несчастного ребенка, рано лишившегося обожаемого отца и угнетаемого сухой эгоистичной матерью и злым и лицемерным братом, которые приговорили Гонорию к незаслуженному одиночеству, за что она пыталась отомстить, впутывая семью в самые грязные скандалы. Было и еще одно предположение. Сверхчувствительная девочка оказалась под впечатлением от потрясений, последовавших за смертью императора Гонория: вынужденная уехать в Константинополь с нелюбимыми матерью и братом, она желала победы Узурпатору Иоанну, а следовательно, гуннам под командованием Аэция, то есть именно тогда зародилась ее симпатия к этому народу. И, наконец, часть исследователей полагала, что эта образованная и впечатлительная дамочка была романтической натурой и влюбилась в гений, славу, пугающе притягательное варварство и всемирную известность Аттилы, а после обнаружения «меча Марса» уже не могла противиться своему желанию быть с ним.