Мрачное пророчество! Тем не менее оно могло бы заинтересовать римские легионы в Галлии: орудием небесного возмездия назывались гунны, а не, скажем, вандалы, аланы, свевы, бургунды, франки или вестготы, уже давно опустошавшие североафриканские провинции, Испанию, Аквитанию, Гельвецию, Савойю, берега Рейна и Мааса. Примечательно, что в разгар тяжелой партизанской войны с багаудами и попыток примириться с франками Аэций, против своего обыкновения, не предпринимает попыток призвать Аттилу для восстановления порядка. Намечается противостояние двух старых друзей.
Когда умер Гриномер, вождь одного из больших франкских племен между Рейном и Неккаром, два его сына, смертельно ненавидевшие друг друга, не смогли договориться о наследстве и разделили «королевство», но и таким способом не сумели положить конец раздорам. Один из принцев, Рамахер, вступает в переговоры с Аэцием, и тот его усыновляет! Аэций распространяет римский протекторат на его территорию. Старший сын, Вааст, не замедлил обратиться к Аттиле, который признал его «независимым вождем» своего государства в составе Империи гуннов. Хотя Рамахер и сумел при помощи римлян потеснить брата, Вааст прочно удерживал территорию, прилегавшую к Рейну, что позволяло беспрепятственно переправиться через реку. Назревало противостояние Аэция и Аттилы.
Король вандалов Гейзерих, захвативший Карфаген и разбивший римлян, почти всегда одерживавший победу над римлянами в Африке, мечтал объединить всех варваров Римской империи под своей властью и своей религией — арианством. Он женил своего сына Гунериха на дочери вестготского короля Теодориха I, но, не получив обещанной помощи, подверг невестку пыткам, приказал вырвать ей ноздри и отправил назад к отцу в Аквитанию. Теодорих сообщил Аэцию, с которым некогда сходился на полях сражений, что отныне готов помогать Риму в борьбе со всеми варварами не-готами. Гейзерих немедленно направил богатые дары Аттиле и предложил союз. Поединок Аэция с Аттилой становился все реальнее.
14 июля 450 года к воротам дворца Феодосия прискакал гонец Аттилы. Император еще не до конца оправился от перенесенной болезни, но уже вернулся к управлению страной. На аудиенции он услышал от гонца ошеломляющую новость: «Аттила, мой и твой господин, приказывает тебе подготовить для него дворец, поскольку он уже идет к тебе».
В тот же день и час другой гонец передал такое же уведомление императору Западной Римской империи Валентиниану III.
На следующий день Аэций принял Константа, который по поручению Аттилы сообщил ему об этих демаршах и добавил уже от себя, что не имеет ни малейшего представления, что же Аттила действительно намеревается предпринять. Поразмыслив, Аэций заявил: «Аттила игрок. Возможно, и сам он еще не знает, что собирается предпринять. Главное для него — сиюминутное удовлетворение собственного тщеславия. Но последствия могут быть ужасны». Получив для Аттилы в подарок серебряный кубок, Констант уехал.
28 июля 450 года завзятый лошадник Феодосий выезжает на одном из своих лучших скакунов. Вдруг лошадь понесла, и император, не удержавшись в седле, падает и разбивает себе голову. Тело было выставлено для прощания в большом зале для аудиенций, но воздать последние почести пришли только члены семьи и несколько преданных приближенных.
Хрисафий допустил роковую ошибку, явившись с малочисленной охраной. Чернь узнала его и встретила улюлюканьем. Напуганные охранники отступили, и Хрисафий был растерзан толпой.
Феодосий завещал корону сестре Августе Пульхерии. Та в скором времени вышла замуж за военачальника Марциана Флавия, который стал императором Марцианом. Это был энергичный и уверенный в себе иллириец, проявивший себя как хороший полководец и умелый правитель. В то время ему было пятьдесят девять лет.
Констант прибыл поприветствовать нового императора от лица Аттилы. Он объявил, что со смертью Феодосия снимается просьба принять Императора гуннов в Константинополе (на сей раз найдены более деликатные выражения!), а гибель Хрисафия естественным образом отменяет требование о его выдаче. Так что Константу остается лишь получить и доставить Аттиле ежегодную дань, которую согласился выплачивать Феодосий. Марциан сурово, но без гнева ответил на это: «Передайте Атгиле, что золото я приберегаю для друзей, для врагов же у меня нет ничего, кроме стали». Константу пришлось уехать с пустыми руками.