Женевьеве минуло тридцать лет. Несмотря на все посты и утомительные молитвы, здоровье ее ничуть не пошатнулось, а даже несколько окрепло. Она совершает добрые дела, раздает милостыню, организует сборы пожертвований в пользу бедных, исцеляет больных, обучает неграмотных чтению Евангелия; она становится сиделкой, учительницей, благодетельницей и заступницей; она и странница, и затворница, молчальница и красноречивая вещунья, улыбчивая и строгая, сдержанная и полная энтузиазма, она — Ангел Господень, Божья Избранница.
И вот пришли гунны — дикие, ужасающие, неумолимые и непобедимые. Парижане в страхе и смятении: Бич Божий стучится в их двери. Гуннам мешали болота. Они умели наводить гати, но здесь топкая грязь простиралась до самых крепостных стен. Гунны не предпринимали попыток штурма, возможно, они ждали капитуляции. У горожан еще оставалась возможность вырваться из сжимающегося кольца окружения. Париж не мог выдержать долгой осады, и в первую очередь из-за недостатка питьевой воды.
Парижане собрались на сходку, дабы обсудить, что делать дальше. С болью в сердце было принято решение: под надежной охраной и со священниками во главе все женщины и дети покинут город и укроются в Новигентуме (Сен-Клу) и богатых селах в окрестностях нынешнего Версаля; если беглецы наткнутся на вражеский лагерь, они вымолят право прохода или прорвутся с оружием в руках, но ведь путь почти свободен — и не нарочно ли? Затем, ночью, город оставят мужчины. Брешь в кольце блокады позволяла надеяться, что многие сумеют пройти к востоку от Аржантёйя и достичь Кормейя и Понтуазы. Прорыв через Нантер и Рюль с выходом на Лувесьен и Гриньон также казался вполне осуществимым. На восточной стороне, с которой подошел сам Аттила, будет специально поддерживаться иллюзия подготовки к вылазке, чтобы отвлечь внимание от западной, откуда намечалось бегство. Те, кто не сможет бежать (возможно, что и все), сдадутся на милость победителя, спустившись вниз с крепостных стен, дабы выказать осаждавшим полную покорность. Все настигнутые во время бегства также сложат оружие и будут умолять сохранить им жизнь.
И тут в собрании появляется Божья Избранница, возвещая, что гунны не нападут, если горожане останутся на месте и будут молиться Богу; женщины осуждают малодушных, помышляющих о бегстве и готовых отдать город на разграбление и разрушение; они укрылись в церкви Святого Стефана и соборе Божьей Матери на западной стороне и забаррикадировали все входы и выходы; у них достаточно припасов, чтобы в течение многих дней прокормить себя и детей, которых они забрали с собой; следует остаться и читать молитвы, незачем охранять ворота и стены, слово Божье — вот истинная защита, все должны молиться и ждать скорого снятия осады.
Ошеломленные мужчины подумали, что перед ними сумасшедшая. Многие задавались вопросом, не является ли она орудием мести Господа и не влечет ли она их к смерти и наказанию муками ада? Часть была склонна считать ее просто изменницей на службе гуннов. Люди в гневе уже подступили было к ней, но отпрянули перед крестным знамением.
Но что же делать? Женщины добровольно затворились в храмах? Мужчины бросились к церквам, вопя и барабаня в двери… и услышали эхо псалмов. В ярости они вернулись к Женевьеве. В нее полетели камни, но ни один не попал в цель. Она опустилась на колени посреди площади и начала молиться. Многие мужчины обнажили головы, пали на колени, и нестройный хор тысяч голосов, поющих псалмы, донесся, наверное, до аванпостов Аттилы.
А на рассвете все гунны ушли.
Что же произошло?
Было высказано немало предположений:
— Аттила отступил, устрашившись мощных укреплений и болотистой местности;