— Король! О, король! — воскликнула Ильдико и закрыла глаза, боясь того, что произойдёт в ближайшие секунды. Её босые ноги сжали бока Хартагера.
Громоподобный шум заставил её открыть глаза. Они пересекли финишную черту. На голову впереди Сулеймана. Но заметили ли это острые глаза судей?
Её сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди. По крайней мере, надежда у неё оставалась. Автоматически она коснулась ногой бока жеребца.
— Потише, король, потише. Всё кончено.
Она пустила Хартагера лёгкой рысцой, не решаясь обернуться и посмотреть на трибуну, чтобы увидеть вердикт судей. Тут же почувствовала, что рядом возник всадник. Не на Сулеймане.
— Не поворачивайся, — она узнала голоса Юсуфа. — Никто не должен видеть, что ты говорила со мной, — последовала напряжённая пауза. — Ты выиграла. Ты это знаешь?
— Я на это надеялась, — прошептала она. — Но полной уверенности у меня не было.
— Больше ничего не говори. Слушай внимательно. Каждая секунда на счету. Я тебя потерял. Мне это тяжело. Поначалу я думал наказать Сулеймана, который меня подвёл, но потом подумал, что ты этого не одобришь.
— Он боролся до конца!
— Его наездник слишком часто пользовался плёткой. Этого я ему не прощу. Он сам отведает того же угощения… Смотри прямо перед собой. Видишь прогал между деревьями справа от себя? Поворачивай туда. Дорога уходит в густой лес. Следуй по ней. Там ты найдёшь своих друзей и лошадь для себя. Скачите быстро. Вы должны как можно дальше уехать на запад до того, как станет известно о вашем побеге. Мои люди приглядят за чёрным жеребцом. Его оботрут, выгуляют, а ночью привезут к вам. Я обо всём позаботился, — вновь возникла пауза. — Теперь посмотри на меня. Один взгляд. Ах, какая же ты красивая… и я вижу тебя в последний раз!
4
Николан ожидал, что Аэций примет его один на один. Но, когда его ввели в длинный зал с мраморными стенами и возвышением в дальнем конце, он увидел, что диктатор Рима стоит там в окружении большой группы людей. Он отличил между ними высших военачальников по коротким туникам и испанским мечам, а также сенаторов и политических деятелей по суровости лиц и пурпурным полосам на тогах. Их взгляды не отрывались от Николана, пересекавшего зал.
Чиновник, стоящий на ступенях, указал послу, что ему следует оставаться внизу.
— Твоё имя? — воспросил он.
— Николан Ильдербурф.
— Что привело тебя сюда?
— Я привёз послание Аттилы, императора мира и высшего владыки вод и небес.
Чиновник покачал головой.
— Такого здесь не знают.
Тогда Николан воспользовался титулом, который и Аттила предпочитал всем прочим.
— Меня послал Аттила, Бич Божий, который воюет с Римской империей.
Чиновник, после кивка Аэция, поклонился Николану.
— Его знают. Что за послание ты привёз?
— Мне велено изложить его командующему римскими армиями.
После этих слов Аэций отделился от остальных, спустился на несколько ступенек.
— Я — Аэций.
Они обменялись коротким взглядом.
— Ага! Ты — помощник Аттилы, о котором мы столько слышали. Удивительно, что он послал в Рим столь полезного ему человека, — суровее лицо римлянина закаменело. — Трудно поверить, что человек твоего возраста и низкого происхождения смог так быстро и высоко подняться. Может, правитель гуннов посла тебя, моего бывшего раба, чтобы выказать мне своё презрение?
— Я выполняю его приказ, господин мой Аэций.
— А не боишься ли ты последствий? Я имею право распять тебя на кресте как беглого раба?
— Грозящая мне опасность не составляет для меня тайны. Но я прибыл с охранной грамотой, как парламентёр.
Аэций оглядел свою свиту. Нахмурился.
— Ты храбр. Говори.
— Мой господин Аттила уполномочил меня сообщить, что верховному главнокомандующему армий, вторгшихся в Италию, ясна избранная тобой стратегия защиты. Ты оставил ему равнины Ломбардии, но угнал с них всё живое. Ты уничтожил запасы зерна с тем, чтобы армии не досталось ни крошки съестного. Гарнизоны городов будут отчаянно биться на своих стенах. Стратегия твоя не нова. Она применялась и раньше. Даже при защите Рима.
Смотрящие на него глаза горели ненавистью. Его изумило, сколь похожими все они выглядели, эти хозяева цивилизации, жестокие, не знающие справедливости. Защитит ли его охранная грамота, подумал Николан. По его спине пробежал холодок страха.