— Откуда тебе это известно?
— У меня особый дар слышать то, что пропускают мимо ушей другие. Есть свои способы. И средства, знаешь ли. Я в курсе всех сплетен.
Николан решил зачерпнуть из подвернувшегося ему источника информации.
— Ты слышал о вдове Тергесте?
— О вдове я знаю всё. Я могу сказать тебе точный размер её талии и состав краски для волос, которой она пользуется. Я знаю, откуда она родом. Она говорит, что её отец был губернатором провинции, опуская её название. Как четвёртая дочь, зваться она должна Евгения Квартилла. Но я знаю, кто она такая. Она родилась в семье обедневшего сортилегия, предсказателя, определяющего будущее по мху на скале, зубам собаки, прочей ерунде.
— Ты в это не веришь?
— В предсказания? Послушай меня, друг мой. Я не гожусь в идеальные мужчины и разменял жизнь на пустяки. Подозреваю даже, что я трус. Но мне хватает ума понимать, что невозможно определить будущее, копаясь во внутренностях убитого животного или вороша дубовые листья в Додоне.
— Вдова действительно очень богата?
— Богатейшая женщина мира. Если ты идёшь к ростовщику за деньгами, достаточно сказать ему, что ты хочешь на ней жениться. Все её мужья были богатыми стариками. И вдове удавалось сохранить то, что они ей оставляли.
— Говорят, она много путешествует.
— Никогда не задерживается в одном месте. По-моему, она постоянно охотится за мужьями. Кстати, сейчас я расскажу тебе кое-что интересное. У неё появилась подопечная. Золотоволосая красотка с синими глазами и осиной талией, — он послал незнакомке воздушный поцелуй. — Как раз в моём вкусе. Но теперь, когда вдова вновь свободна, девушка может ей помешать. Сможет ли вдова найти мужа для себя, если рядом находится такой лакомый кусочек? Сначала ей придётся выдать замуж девушку.
— Откуда тебе всё это известно?
— Разве я не сказал тебе? Есть способы. Итак, вдова подыскала ей жениха. Богатого, молодого, и не страшилу. Девушка ответила нет, она, мол, уже влюблена. «Любовь! — воскликнула вдова. — Что ты знаешь о любви в твоём возрасте? Подожди, пока доживёшь до моих лет. Кто этот человек»? «Я его знаю всю жизнь». «Абсурд! — вдова покачала головой. — Это какой-нибудь дикарь со свалявшимися волосами, нечёсаной бородой и телом, как у медведя». Но девушка заявила, что в мире нет более красивого мужчины.
«Тогда речь шла не обо мне», — подумал Николан.
— И твёрдо стояла на своём, — продолжал Руфий. — А мужчины смотрели не на вдову, а на её подопечную. Даже Аттила прослышал о ней и хочет заполучить её в свой гарем.
Николан решил сменить тему.
— Я вот думаю, а есть ли способы и средства удрать отсюда?
Лутатий Руфий тут же поднялся. В голосе его послышались железные нотки.
— Насчёт этого я могу высказаться вполне определённо. Побег абсолютно невозможен.
Как-то утром Николан подошёл к северному окну и сразу понял: что-то случилось. Лагерь гудел, как растревоженный улей. Легионеры стояли кучками и что-то шумно обсуждали. Удивило его и обилие монахов. Из-под клобуков выглядывали лишь их настороженно-испуганные глаза. Мимо его двери то и дело проходили люди. Ему показалось, что несколько раз он слышал рыдания.
Ответ принёс ему Руфий. Он вошёл в комнату, бледный как полотно.
— Аквилия пала, — объявил он. — Гарнизон доблестно сопротивлялся, но гуннов было больше, чем песчинок в пустыне, — он шумно глотнул. — Город уничтожен, все жители безжалостно вырезаны. Мужчин выводили на ярмарочную площадь и буквально разрубали на куски. Каждый гунн ездит теперь с отрубленной головой на пике. В первый день женщин пощадили, поскольку гунны пировали, потом их всех обезглавили. Детей убили первыми, размозжив им головы о крепостные стены.
— Они пребывали в уверенности, что эти стены выдержат любой штурм, — прошептал Николан, потрясённый услышанным.
— То же произойдёт и в других городах, — продолжил Руфий. — Они совсем рядом. Алимиум, Конкордия, Падуя, Виченца, Верона, Бергамо. Даже Милан и Павия. Нигде не найти спасения, пока это чудовище рыщит по свету.
Понимая, что резня в Аквилии может отразиться на его судьбе, Николан вновь подошёл к северному окну. Стоял прекрасный день. На берегах великой реки пели птицы. Радостно ржали кони. Небо сияло бездонной синевой, а под ним, не так уж далеко от лагеря, в ужасных муках гибли ни в чём не повинные люди.