— Это же невозможно! — вскричал он. — Первой здесь записана принцесса Гонория!
— Она выразила желание стать моей женой, но император держит её в заточении, — невозмутимо заявил Аттила. — Я требую, чтобы её послали ко мне. А уж потом мы будем обсуждать наши дальнейшие отношения.
На лице Аэция отразилось смятение. Такого он не ожидал.
— Ты просишь невозможного. Гонория — принцесса императорского дома. Император Валентиниан никогда не согласится на это.
Взгляды сидящих внизу, будь то тевтонский король, сарматийский землевладелец или простой солдат, не отрывались от двух мужчин. Они увидели, как Аттила взял листок, который только что был в руках его собеседника, и разорвал его. Затем повернулся к Аэцию и губы его зашевелились.
— Теперь говорить буду я, — он отогнал слугу, который хотел налить в его чашу вину. За весь вечер Аттила лишь несколько раз отпил из неё. — Тебе, полагаю, известно, что я готовлюсь к войне. Последние двадцать четыре часа ты скакал по земле, сплошь покрытой палатками моих воинов. Я собрал величайшую армию в мире, и её ряды продолжают множиться. Где я собираюсь нанести удар? Поиски ответа именно на этот вопрос привели тебя ко мне. Ты надеялся разгадать мои планы или рассчитывал, что заставишь меня проговориться. Я не вижу в этом ничего дурного. В Риме тоже хватает моих разведчиков. Возможно, я должен гордиться тем, что Аэций, владыка Рима, счёл необходимым на время перевоплотиться в шпиона, — он помолчал. — Так к каким выводам ты пришёл?
— Ты готовишься напасть на Рим. Я в этом нисколько не сомневаюсь, потому и приехал, чтобы убедить тебя, что пользы от этого не будет ни тебе, ни Риму. Ты хоть задумывался над тем, какими преимуществами обладают защищающиеся? Отчаяние, патриотический пыл, позволяющие людям прыгнуть выше головы, доскональное знание территории, относительная лёгкость в обеспечении армии продовольствием? Все эти преимущества были на стороне Рима, когда Ганнибал вторгся в Италию. И Ганнибал потерпел поражение.
— Я всё это знаю. И тем не менее уверен, что смогу побить тебя, Аэций, и стереть с лица земли стены Вечного города.
— Я обращался к предсказателям. Они подтвердили, что ты собираешься напасть на нас. Они также сказали, что твоя армия потерпит поражение. А ты погибнешь в бою.
— Какими методами пользовались твои предсказатели?
— Они гадали по внутренностям убитых. Не животных. Ни рабов. Они пользовались телами молодых девственниц.
Наблюдатели, вновь почувствовавшие нарастающие за столиком вождей напряжении, изумились, когда Аттила откинулся назад и расхохотался. Смеялся он редко. Многие в зале ни разу не видели даже его улыбки. Тут же он хохотал, словно Аэций рассказал ему презабавнейшую историю.
— Я — варвар, — отсмеявшись, напомнил Аттила. — Ты — культурный, образованный человек, обладающий глубокими знаниями в самых различных сферах человеческой деятельности. И всё же ты веришь в предсказания, в слова жрецов, копающихся пальцами во внутренностях, дабы узнать будущее. Я смеялся над твоей глупостью. Я, варвар, в своих действиях опираюсь только на собственные суждения, которые, в свою очередь, формируются на основе фактических сведений: донесениях моих шпионов и разведчиков. О, я не мешаю моим жрецам делать то, что им положено. Ещё очень многие верят им. Так скажи Аэций, и пусть это останется между нами, кто же из нас варвар?
Аэций пропустил вопрос мимо ушей.
— Какой метод предсказаний используют твои жрецы?
— Полёт стрелы. Естественно, богам приносится человеческая жертва. Умирая, жертва показывает, что она видела в потусторонней жизни. Суждение выносится не копанием во внутренностях, а по направлению полёта стрелы. Метод этот в ходу у моего народа уже много столетий. Само жертвоприношение — зрелище, достойное внимание. Не хочешь ли поприсутствовать, о мой друг из страны так называемых знаний и культуры?
Аэций с трудом скрыл загоревшийся в его глазах огонь.
— Да, о Аттила. Позови своих жрецов, и давай узнаем, что они могут нам сказать.
Зал быстро очистили от гостей. Остались только военачальники и советники Аттилы, двое из свиты Аэция, главы союзных государств, человек двадцать, не более. Занавеси, отделявшие от зала спальню Аттилы, раздвинули. Кровать отодвинули в сторону. Принесли металлический брус с парой сандалий, закреплённых посередине. Тут все заметили, что на дальней стене, в восьмидесяти футах, висит большая карта мира.
Аттила поднял руку.
— Приведите девственницу.
В зал ввели симпатичную девушку, с цветами в чёрных волосам и белой тунике. Она пыталась вырваться из цепких рук жрецов.