Николан бросил перо, встал. Он должен пойти на это, сколь бы высокую цену не пришлось потом заплатить. Такой шанс ещё не представлялся никому. И он обязан не упустить его.
Николан услышал приближающиеся шаги, мужской голос спросил: «Где ты, Всегда-одетый?»
Его искал Бальдар, один из молодых помощников Аттилы.
— Здесь! — ответил Николан.
Бальдар подошёл к костерку.
— Я тебе помогу. Писать я умею. Ты будешь диктовать, а я — записывать. Владыка Всей Земли опасается, что один ты вовремя не управишься.
Уж не почувствовал ли Аттила опасность? Как бы то ни было, Николан упустил свой шанс. Теперь он мог направить армии только южными дорогами.
— Садись сюда, Бальдар, — Николан указал на то место, где сидел сам. — Мы должны немедленно начать работу.
Вскоре после полуночи огромный костёр заполыхал в восточной части позиций гуннов. Бальдар оторвался от пергамента.
— Что это? — спросил он. — На нас собираются напасть?
Две армии уже двинулись к Рейну, две другие получили приказы о выступлении. Ни звука не доносилось с другой стороны заваленной трупами равнины, ничто не говорило о возможном преследовании. Николан всмотрелся в яркие языки пламени.
— Думаю, это погребельный костёр. Таков обычай моего народа. Тела храбрых воинов не оставляют гнить в земле или на съедение хищникам, — голос его переполняла грусть. — Большой костёр. Значит, надо сжечь много тел.
Ивар подтвердил догадку Николана, присоединившись к ним несколько минут спустя. В костре горели тела погибших соотечественников Николана. Высокий бритонец сел на землю, с болью в глазах посмотрел на своего друга.
— Ужасное зрелище. Я не выдержал и ушёл.
— Таков наш обычай с незапамятных времён.
— Там были женщины. Их тоже бросили в костёр с телами мужчин.
— Кто отдал такой приказ? — резко спросил Николан. — Женщин сжигали сотни лет тому назад, но от этого давно отказались.
— Приказ отдал Ранно. Он командует оставшимися в живых.
— Ранно! — другого, собственно, Николан и не ожидал услышать, но надежда умирает последней. — Значит, Рорик мёртв.
Ивар с неохотой кивнул.
— Боюсь, что да. Я обшарил весь склон, от подножия до вершины, но не нашёл его. Разумеется, в темноте я мог и не признать Рорика. Видел-то я его раз или два. Но его искали и другие. Им повезло не больше, чем мне.
На глазах Николана навернулись слёзы.
— Бедный Рорик, он знал, что ему предстоит умереть, — прошептал он. — Прошлой ночью он сказал мне, что слышал Голоса.
— Какое-то время у нас теплилась надежда, — продолжил Ивар. — Девушка, которая сопровождала его, сказала, что под панцырем он носил христианский крест. Но кто-то нашёл его и отдал ей. Тут уж все поняли, что Рорик мёртв.
— Должно быть, эти Мина, служанка Роймарков. Она любила Рорика, вот он и взял её с собой. Что с ней стало?
— Она сгорела с остальными. Она хотела умереть. Вошла в огонь с вытянутыми вперёд руками, словно хотела обнять Рорика.
— Наступит день, когда Ранно за это заплатит! — гневно воскликнул Николан. Затем тяжело вздохнул и вернулся к прерванному занятию. Он диктовал, а Бальдар писал, писал, писал. Костёр разгорался всё сильнее.
— Они выбрали старшего? — какое-то время спустя спросил Николана.
Ивар покачал головой.
— Из вождей в живых остался только Ранно. Он и взял командование на себя.
Мацио уже старик. Он долго не протянет. Когда он умрёт, Ранно займёт его место. Если только мы не сможем рассказать моему народу правду о сегодняшнем дне.
— Сомуту и Пассилий живы. Я говорил с ними. Они готовы подтвердить то, что сказали нам.
— Таллимунди, вот какой свидетель нам нужен. Но он и его братья уже на марше, — Николан помолчал. — Я не верю, что Рорик послал Ранно разведать, не обходят ли их готы с фланга. Ранно — трус, всеми способами стремился увильнуть от участия в битве. Но Рорик мёртв, и правда сгорела с его телом.
— Шанс всё-таки остаётся. Маленький, но шанс. Пропал слуга Рорика, Батгар. Тела его тоже не нашли. Если он остался в живых, то наверняка вспомнит, о чём говорили Рорик и Ранно перед боем.
Николан кивнул.
— Я помню этого парня. Что могло с ним случиться? Если мы его найдём, он сможет рассказать много интересного.
Прошло несколько минут, прежде чем Ивар заговорил вновь.
— Вершина холма пуста. Готы исчезли.