— Я ей это говорил. Но она стоит на своём, — Криплиан извлёк из-за пазухи пергамент. — Вот план здания. Это комната, в которой мы сейчас находимся. Обычно она заперта и используется лишь в тех случаях, когда во дворце гости. Ключ есть только у меня. Вот здесь, через несколько дверей по коридору, баня. Она притворится, что пошла в баню, а сама проскользнёт к тебе.
У домоправительницы, — продолжил он, убирая пергамент, — рядом с кроватью стоит модель дворца. Маленькие глиняные фигурки показывают ей, где спят слуги и стоят охранники. Если она что-то заподозрит, ей достаточно дёрнуть за шнур, что висит у неё над кроватью, и по всему дому зазвякают колокольчики. Так что нам потребуется предельная осторожность.
В половине двенадцатого в замке вновь повернулся ключ. В комнату бесшумно впорхнула принцесса, сопровождаемая толстушкой с круглым добрым лицом. Гонория была в том же платье, что и днём.
— Моя маленькая Заска понимает только свой родной язык, так что мы можем говорить свободно.
Николан остался стоять, а принцесса присела на кушетку. Служанка отошла в дальний угол и повернулась к ним спиной.
Последовала короткая пауза.
— Я собираюсь вверить свою судьбу в твои руки, — прошептала Гонория. Вновь пауза, более продолжительная. — Если ты верил всему тому, что слышал обо мне, я кажусь тебе безалаберной и глупой. Возможно, так оно и есть. Но у меня ещё есть друзья в коридорах власти и я поддерживаю с ними связи, несмотря на все усилия домоправительницы и её шпионов. Меня держат в курсе государственных дел. Когда угроза со стороны гуннов исчезнет…
— Это зависит от исхода войны, — вставил Николан.
— Тучи надо мной рассеются. Я в этом уверена. А потом произойдёт событие, которое кардинально изменит ситуацию в Риме.
Николан дивился произошедшей в ней перемене. Фривольная девчушка исчезла. С ним разговаривала интеллигентная, хорошо информированная женщина.
— Мой брат, император, безумец и трус. Народ Рима с радостью избавится от него.
— А что будет с Аэцием? — спросил Николан.
— Его мне жаль. Бедняга Аэций при любом раскладе останется в проигрыше.
— Если ты так уверена, что Аттила потерпит поражение, зачем ты идёшь к нему?
— Чтобы спасти свою жизнь, — без запинки ответила принцесса. — Если император поймёт, какая ему грозит опасность, он первым делом избавится от меня. Он хочет, чтобы престол достался одному из его детей. Я должна вырваться из-под его власти. И, разумеется, у меня нет намерения выходить замуж за человека, которого выберет мне Аттила. Он не сможет выполнить данные мне обещания.
Николан не мог не улыбнуться.
— Но, моя госпожа, я — посланец Аттилы. Ты говоришь мне, что не желаешь выполнять подписанную тобой договорённость?
Гонория наклонилась вперёд, всмотрелась в глаза Николана.
— Неужели ты не понимаешь, что договорённость эта будет выполняться лишь при условии, что Аттила покорит Рим? Будет ли победа на его стороне? Шансы его тают с каждым днём. Если он отступит во второй раз, другой армии ему уже не собрать. Неужели ты не видишь, что предлагаемое мною полностью соответствует его планам? Я помогаю ему подорвать веру народа Рима в своих нынешних правителей.
«У неё хороший советник, — подумал Николан. — Интересно бы узнать, кто он».
— В нашей договорённости я не согласна выполнить лишь один пункт. Мужа себе я выберу сама, не советуясь с ним. Тебе кажется странным, что я говорю с тобой об этом? Я не боюсь, что ты всё повторишь Аттиле. В душе ты боишься и ненавидишь его.
— В душе я боюсь и ненавижу Рим.
— И не без причины. Но послушай меня с открытым сердцем, — Гонория взяла Николана за руку. — Моя репутация запятнана. Ко мне повернутся лицом лишь в том случае, если рядом со мной встанет сильный и честный мужчина. Одно время я думала об Аэции. Теперь я нашла лучшего кандидата. Тебя!
На лице Николана отразилось изумление.
— Я же никто. Варвар. Мелкая сошка в свите Аттилы. Более того, я молод и ничем не проявил себя.
— Нет, проявил, — возразила принцесса. — Тебе не известно, какое впечатление произвёл на Рим бросок армий Аттилы в Галлию. Офицеры Аэция открыто говорили, что так всё организовать мог только гений. Они узнали, чьих это рук дело. О тебе много говорили. У римских правителей ты в чести.
Принцесса с нежностью смотрела на него.
— И я тоже очень ценю тебя, мой друг. Пусть всё сказанное здесь, останется нашей тайной. Если мы проявим осторожность и мудрость, я стану императрицей, а тебя сделаю диктатором Рима. Ты сможешь заменить Аэция.