- Ты не такой.
- А какой же?
Хью горячо задышал ему в шею, но ничего не сказал.
========== Часть 13 ==========
«Дорогой дневник. Сегодня я вновь разговаривал с родителями. С отцом мне гораздо проще, мы переписываемся с ним по вопросам работы, он не требует звонков, понимая, что я в порядке настолько, насколько я могу быть в порядке.
Однако мама… Мне пришлось побыть настойчивым и попросить маму перестать беспокоить звонками госпожу Миккельсен.
Разговор выдался скучным, напряженным, и я не стал бы упоминать о нем, если бы не один момент. Когда я увидел знакомые очертания мебели на заднем плане, погрузился в привычную пастельную цветовую гамму интерьера, я отчетливо вспомнил девственно-стерильный запах моих комнат. Моего постельного белья, которое пахло лимонной отдушкой, пряность декоративных сандаловых безделушек на полке, ни с чем не сравнимого запаха книжной пыли. Влажных салфеток с настойчивым, липучим запахом ромашки, который лип к рукам, порой я пользовался ими так часто, что казалось, моя собственная сперма пахнет ромашкой. Я всегда старательно избегал записей о физиологии, но одна лишь мысль об этом запахе тянет со дна муть воспоминаний. Становится липко и душно при одной мысли о том, чтоб вновь оказаться там, среди ромашки, лимона и сандала. Меня бесконечно угнетает существование тенденции о возвращении к вынужденной девственности.
Слова ММ похожи на ласковую колыбельную. Я могу только тихо сходить с ума от восторга, ощущая, что это все относится ко мне – именно ко мне, этот человек говорит так мягко именно со мной. ММ успокаивает меня гораздо лучше, чем родители. Это иная возможность развития отношений, в которую хочется лишь верить слепо, отчего я постоянно чувствую себя, как на экзамене. Если я ошибусь и назову неверный ответ, последствия будут неисправимы. Мне невообразимо страшно. Мне восхитительно хорошо. И обе эти тенденции продолжают существовать, попеременно усиливаясь или ослабевая.
Родители напомнили мне, что я не должен давать выход своим чувствам. Никто не любит меня, когда я нервничаю, раздражен или агрессивен. Если я испытываю злость, то ММ сразу же начинает подозревать меня в чем-то. Неизвестно, как с этим бороться, я не хочу навлекать на себя его подозрения, поэтому я должен держать рот на замке и не показывать то, что твориться у меня внутри. Я не должен сердиться на него. Не должен раздражаться на его поступки, не должен чувствовать, что мне плохо. Забыть все плохое. Держать себя в руках.
ММ спросил меня о том, каким я вижу его. Я считал, что ответ на этот вопрос является для него очевидным, но судя по всему, это не так. Вчера я хотел написать о том, что я чувствую к ММ. Возможно, в форме записки. Возможно, я бы даже передал ему эту записку. Однако когда я сел на подоконник и начал составлять набросок текста, я увидел свое собственное отражение в зеркальной двери шкафа.
Вместо записки я извел несколько страниц блокнота бессмысленными надписями.
Я давно вышел из подросткового возраста, однако, как один всем известный герой, я сам себе придумываю правила поведения и тут же их нарушаю».
***
На вечере Хью выглядел просто замечательно. Во время презентации Мадс смотрел на него искоса и лениво думал о том, кажется ли Хью ему таким привлекательным только из-за того, что он с ним спит, или же наоборот? Возможно, все дело было в химическом коде, зашифрованном в его запахе. Как бы то ни было, Хью сейчас очень, очень нравился ему – безупречно одетый, темный костюм отлично сидел на нем, а от светло-зеленой рубашки его глаза тоже казались зелеными. Хью выглядел зажатым, но все это можно было списать на непривычную обстановку и новые знакомства. Одна из учредителей их корпорации, оказывается, знала отца Хью, и Мадс был приятно удивлен тем, как легко Хью заговорил с ней, услышав это.
Это было приятно, такого омегу хотелось показывать людям, попросту говоря, хвастаться им. Даже Эйнарсон заметил их, уделив несколько минут. Мадс чувствовал себя невероятно польщенным и в какой-то момент расслабился, перестал опасаться того, что Хью вдруг выкинет какой-нибудь номер. В конце концов, он был рядом с ним, мог предусмотреть и проконтролировать его действия, в случае чего. Важно было быть внимательным.
Многие его знакомые с неожиданной ревностью поглядывали на Хью, и Мадс хищно улыбался в ответ, довольный этими взглядами. Когда Эв подошел к ним, чтобы поболтать, Мадсу в голову пришла идея добавить немного безобидного флирта в этот вечер. Хью должен был понять, кого он отталкивает и что теряет. Заметив Эва, Мадс поманил его к себе и поздоровался. Обычно блеклый и невзрачный, сегодня Эв казался ярче. Веснушчатые щеки порозовели, быть может, вино уже ударило ему в голову.
- Хорошо выглядишь, - одобрил Мадс и хлопнул его по плечу. Эв рассмеялся, громко и наигранно.
- Спасибо, уважаемый руководитель. А вы, должно быть, Хью, - мило улыбнулся он, протягивая руку, и тот пожал ее, улыбнувшись в ответ.
- Эв - один из ведущих специалистов моего отдела. Жаль, что в новом отделе нет таких способных парней, как он.
Эв уставился на него восторженно, вспыхнув от похвалы, и Мадс решил, что перегнул палку, слишком уж охотно тот принимал легкий треп на веру.
- Спасибо, - проговорил он, оглянулся в поисках официанта с вином и извинился, - я, наверное, пойду.
- Смотри, будь осторожен с выпивкой, - ухмыльнулся Мадс, - в понедельник не будет никаких поблажек.
Эв закивал и молча отчалил, растеряно взъерошив светлые волосы пятерней. Хью скептически сощурился, посмотрев ему вслед.
- Архетипичный пример, - негромко сказал он, тут же отпив шампанского, будто ничего и не говорил.
- Что-что? – Мадс легко приобнял его за талию, - о чем это ты?
- Я как-то раз упоминал о харрасменте в отношении сотрудников-омег. Это именно тот случай.
- Какая ерунда, мой хороший, - Мадс проговорил ему тихо-тихо, - это просто общение.
Хью вздохнул, внимательно следя за тем, чтобы объятия не переходили нормы приличия, чуть отодвинул его от себя незаметным, но твердым движением.
- Веди себя пристойно, - попросил он тихо и хотел было добавить что-то еще, но замолк, словно подавился своим языком. Мадс вопросительно уставился на него, но тут же перевел взгляд на Стефана, который подошел к ним поздороваться.
- Здравствуй, Мадс. Представишь меня своему супругу?
- Конечно, - Мадс улыбнулся, демонстрируя зубы, с одной стороны, испытывая стремление похвастаться своим Хью, с другой стороны, желая дать понять, что он принадлежит только ему.
- Приятный вечер, не правда ли? – обаятельно улыбнулся Стефан, пожимая пальцы Хью, но тот только кивнул, чересчур резко отшатнулся от напористого альфы.
- Неплохой, - ответил Мадс за него и обнял Хью за плечи, тот, как ни странно, совсем не возражал, - кто-нибудь будет выступать от вас?
- Нет, не в этот раз. К тому же, я больше не могу говорить о работе. Я хочу немного расслабиться. Я только что узнал, что вы, Хью, пишете статьи о социальных проблемах. Может, расскажете что-нибудь об этом?
Хью молчал, словно заколдованный. Смотрел куда-то в пространство, и Мадс, хорошо зная его, почти что ощутил, как ускоряется его пульс, как бешено мечутся мысли в его голове, несмотря на то, что внешне Хью прикинулся мертвым.
- Похоже, что в другой раз, - сообщил Мадс, победно поглядывая на Стефана, - так что извини, что мы не можем развлечь тебя приятной беседой.
- Ничего страшного, - прищурился тот, коснулся его пальцев на прощание, - приятно было познакомиться.
- Очень, - ответил Мадс, провожая Стефана взглядом. Тот отошел в сторону, двигаясь в разрозненной толпе, словно большая хищная рыба. Внезапно он почувствовал теплую сухую ладонь, стиснувшую его пальцы, Хью молча прижался к нему вплотную, точно так же, как в аэропорту, будто просил, вернее даже требовал спасения.