- Ничего страшного, - отозвался Брайан, - я вас понимаю.
Раскрыв журнал, он уселся в кресло напротив и начал искать нужное имя в оглавлении. Мадс протянулся, осторожно дотронувшись до локтя Хью, но тот недовольно заворчал, отдернул руку и замкнулся в себе, крайне враждебно поглядывая по сторонам. Не мог сохранять мнимое спокойствие и апатию в новом, неизвестном прежде помещении, полном незнакомых запахов.
- Был проведен анализ современных молодежных изданий, в процессе которого мы были изрядно шокированы унизительным прессингом в отношении некоторых категорий населения, - начал читать Брайан, поправив очки на носу: - это напомнило о терапевтической инженерии души, иными словами, о психотерапевтических сеансах, в которых мне доводилось принимать участие. Редко, где еще безобразно-колоритные стороны гендерных различий раскрываются с такой бесстыдной откровенностью. Авторитарно и репрессивно происходит массаж разума посредством нейролингвистических технологий, мало чем отличающийся от массажа простаты и имеющий схожий эффект на обывателях, вполне удовлетворенных процессом. Есть смысл усмотреть основы этой системной логики в глубине феодальных отношений, когда целый класс индивидов, обладающих сходным габитусом, оказался наиболее бесправным. И вот в то время, когда подобное отношение к личности омеги должно быть признано нелегитимным, пропаганда и культивирование ксенофобии в массовой культуре сводит на нет все труды прогресса.
Хью выслушал зачитанные вслух собственные высказывания, не перебивая, а потом скинул кеды и забрался в кресло с ногами, взглянув на Брайана с вызовом, но тот не стал его одергивать.
- Как вы это понимаете, Хью? – поинтересовался он, отложив журнал в сторону.
- Так, как я это написал, - фыркнул Хью, придерживаясь своего принципа.
- А я вот понял, что я тупой, - признался Мадс, - что такое габитус?
- Социальный характер, если в двух словах, - пояснил Брайан. – Полагаю, что речь идет о том же, о чем вы говорили в приемной: о нарушении личного пространства омеги во время сеанса.
- Не только во время сеанса. Права омег постоянно нарушают, в том числе и сами омеги, потому что потакают альфам, которые требуют от них слишком многого! Но омеги не виноваты, что собственная природа заставляет их плевать на принципы.
- Расскажите, пожалуйста, в какой момент вы впервые ощутили социальную несправедливость?
- В такой, - огрызнулся Хью, обнял свои колени. – Я сказал, что не хочу говорить, а вы все равно вынуждаете меня это делать.
- У тебя просто социальный габитус нытика, - усмехнулся Мадс, но Брайан вновь поднял ладонь, уговаривая не продолжать спор.
- Давайте обсудим проблему социальной несправедливости. Вы ощущали ее на себе, Мадс?
- Только после того, как окончил университет, - тот пожал плечами, - до тех пор все было прекрасно.
- И что же произошло после того, как вы окончили университет?
- Я нашел работу, вернее, я нашел ее еще раньше, во время учебы, но я устроился на полную ставку, и сразу после этого отец стал намекать мне, что пора найти себе постоянную пару. И не только он, а все вокруг. Честно говоря, утомляет, когда допекают. До недавнего времени я думал, что это единственный минус, что стоит обзавестись партнером, и все пройдет. Но потом, - Мадс с усмешкой, но вместе с тем ласково взглянул на Хью, - я понял, что все только начинается.
========== Часть 17 ==========
Мадс взял папку со списком анализов, которые предстояло сдать Хью. Он не рассказал Брайану сегодня про контрацептивные препараты, решив отложить это до следующей встречи наедине.
- Я последний раз ел в обед, и ты тоже не ужинал, насколько я помню. Зайдем в ресторан?
- Может быть, возьмем на вынос какой-нибудь фаст-фуд? Я бы хотел сейчас съездить на побережье, - сказал Хью и неожиданно прижался плечом к его плечу, - тебе ведь там тоже нравится.
- Мы приедем туда в лучшем случае через час-полтора, - Мадс посмотрел на небо, - ужинать в кромешной тьме в свете фар не так уж романтично. Лучше отправиться туда завтра днем, а сейчас проверим, что у нас тут.
Здесь, в центральном районе все рестораны выглядели заманчиво, но Мадс, выбрав тот, в котором обедал однажды, сразу прикинул сумму среднего чека на двоих. Эйнарсон был абсолютно прав насчет возрастания расходов, абсолютно. Услуги психотерапевта стоили недешево, учитывая, что Хью, хоть и со скрипом, но согласился ходить к Брайану еще и индивидуально, а совместный сеанс вымотал Мадса настолько, что теперь ему требовался сеанс праздности, отдыха и хорошей еды. Если подсчитывать грубо, то подобные еженедельные траты съедали всю прибавку к зарплате, которую он получил. Что бы он делал без Эйнарсона? Жевал бы гамбургер на берегу залива в кромешной тьме.
- О чем ты думаешь? - поинтересовался Хью, когда официант проводил их за столик на втором этаже. - Я до сих пор не могу до конца отойти от всего этого. Не вполне осознаю, что произошло, и даже не запомнил, как мы здесь оказались.
- Какой ты впечатлительный, - усмехнулся Мадс, уселся свободнее и взял его ладонь, принялся рассматривать с любопытством. - Тебе понравилось?
- Это было гораздо лучше, чем когда-либо, - улыбнулся Хью, прикрыл глаза, стиснул его пальцы своими, - по крайней мере, я не чувствовал себя беззащитной жертвой.
- Ты не жертва, ты клиент. И я же сказал, что буду рядом.
- Вот поэтому мне и не было страшно, - Хью шумно выдохнул, вновь прижался к нему плечом, тихо промурчал что-то неразборчиво ему на ухо, а потом шепнул отчетливо, - я знаю, что ты ревнивый и собственник. Сегодня меня это даже успокаивало.
- Почему же ты отказывался идти? Я ведь в какой-то момент решил, что все бесполезно.
- Потому что я боялся, что будет как с мамой!
- Что было с мамой?
- Ничего, - выдохнул Хью, - это еще хуже, чем ходить одному. Они на два голоса рассуждали обо мне и моих проблемах, какой я несчастненький и жалкий, как будто меня там не было.
- А ты сидел тихонько в уголке?
- По-разному, - уклончиво ответил Хью, выдернул пальцы резко, начал терзать салфетку, и Мадс вдруг вообразил себе это “по-разному”: Хью слушает-слушает, а потом начинает орать в ответ, пытаясь прикончить себя подручными предметами, или вымещает свою злость на мебели.
- Представляю, - хмыкнул Мадс и сгреб его за плечи, потянул на себя и обнял, - и как реагировал на тебя терапевт после этого?
- Понятия не имею!
- Вы не прорабатывали потом твои вспышки агрессии?
- Нет! - зло выдохнул Хью, попытался было освободиться, но потом затих и сказал уже спокойнее, - я устраивал отвратительную сцену и больше всего желал умереть, мама извинялась, забирала меня домой, где мы продолжали ссориться, и я умолял больше никогда не водить меня к терапевту. Если они с отцом начинали настаивать, мне приходилось запираться в своей комнате и устраивать голодовку. Как показала практика, я в состоянии просидеть больше двух недель на воде. Но родителей обычно хватало на несколько дней, после этого все разговоры о терапевтах прекращались на пару месяцев.
- А потом?
- А потом папа находил какие-то разумные аргументы, приводил доводы, уговаривал меня. Я невольно уступал, соглашаясь быть хорошим… - Хью бесшумно облизнулся, - мне очень хотелось быть хорошим и адекватным сыном. Мы обращались к другому специалисту. Но рано или поздно все заканчивалось скандалом.
- И часто ты устраивал голодовки?
- В том случае если мне что-то не нравилось. Но года два назад мы покончили с терапией и всем, что меня раздражало, и я жил хорошо.
- Хорошо жил?
- Нормально, - буркнул Хью, но не отстранился, совершенно не представляя, как сильно в этот момент Мадсу хотелось уткнуть его лицом в стол и хорошенько отшлепать, чтоб проревелся как следует и подумал о своем поведении. Картина, стоявшая перед глазами, была слишком яркой: страдалец Хью прячется от родителей, которые готовы пойти на все капризы ради несчастного зашуганного интроверта-сыночка.