- Предположим, - Эйнарсон вновь повернулся к доске, - через некоторое время мы поднимем цены на нашу продукцию. Это позволит нам, - он принялся стучать по доске, рисуя красную пунктирную линию под зеленой, - не работать себе в убыток, цена готовой продукции будет чуть-чуть перекрывать себестоимость. Что вы, господин Миккельсен, думаете по этому поводу?
Господин Миккельсен, который уже успел задремать с открытыми глазами, рассеянно перевел взгляд с водной глади каналов на доску и откашлялся.
- Рынок не так-то просто предугадать, - начал он расплывчато, пытаясь догадаться, что именно Эйнарсон желает от него услышать, - судя по всему, цена на сырье будет только расти. Затраты тоже будут неуклонно расти, и если мы упустим нужный момент для повышения цен нашей продукции, то прибыль останется невысока, даже если потом мы продолжим постоянно повышать цены.
Проговорив так, Мадс откинулся в кресле и обвел взглядом присутствующих. Никто даже спорить не собирался о таких очевидных вещах, но Эйнарсон похвалил его так, будто Мадс сказал что-то неожиданно умное.
- Все верно, совершенно верно. Мы с коммерческим департаментом продумываем стратегию повышения цен, однако я хотел бы обсудить именно вашу тему, господин Миккельсен. По поводу снижения затрат в области оплаты труда.
- Кхм, - Мадс вновь откашлялся и посмотрел на управляющего, прекрасно понимая, что не стоит сейчас рисковать, но не смог промолчать, - я читал ваш план по сокращению заработной платы. Я не думаю, что он… подходит для нашей компании.
Эйнарсон уставился на него хмуро и неприязненно, будто на верного пса, ослушавшегося команды, и Мадс вдруг почувствовал себя неуютно. Ему непременно захотелось подняться, чтобы смотреть управляющему в глаза, а не снизу вверх, и он сделал это, маскируя свое желание мнимой необходимостью подойти к доске. Эйнарсон, разумеется, без труда раскусил его маневр, но без особого труда сдержался и даже мудро улыбнулся:
- Что же именно смущает вас в этом плане? – спросил он едва ли не с отеческой нежностью.
- Желание снизить заработную плату для производственников на тридцать процентов, - выдохнул Мадс, ощутив себя на перекрестке семи ветров.
- Почему же?
- Потому что тридцать процентов – это очень много.
Никто не поддержал его, но никто и не стал возражать. Никто не рисковал нарваться на неодобрение управляющего, а на лицах некоторых Мадс прочитал явное сочувствие и глумливое любопытство: до какой же стадии дойдет этот спор, и не возникнет ли у Эйнарсона желание уволить строптивого сотрудника.
Но Эйнарсон не выказал недовольства вслух.
- Все верно, это высокий процент. Однако речь не идет об опытных технологах, операторах и наладчиках, речь идет лишь о низкоквалифицированных рабочих. Все вы осведомлены о высокой степени автоматизации процессов производства, с каждым годом мы обновляем парк нашего оборудования, и остается все меньше и меньше рабочих мест, не замененных промышленными роботами
- Но почему сразу на тридцать?
Вместо ответа Эйнарсон постучал по точке безубыточности на стыке двух линий.
- Потому что мы должны работать с опережением. Сказанное тобой относительно повышения цен справедливо и тут. Нам следует вовремя снизить затраты на производство, чтобы разница между прибылью и издержками была достаточно велика, удовлетворяла наших учредителей, обеспечивала высокий прирост. Прирост – это инвестиции, это новые производственные площадки, новые амбициозные цели и стремления. Я должен это объяснять?
Кому-кому, а Мадсу точно не требовалось более подробных объяснений. Было ясно как день, что «амбициозные цели и стремления» компании Мадс мог считать своими. Неужели он не задумывался о желании стать заместителем управляющего? О сверхприбыли? Воображение мгновенно нарисовало новый дом, не такой скромный двухэтажный, как сейчас. Мадс теперь стоял к картине спиной, но Венеция вдруг возникла перед мысленным взором. Солнечные блики на воде, ласковое море… интересно, сложно ли водить яхту и сколько денег придется на нее потратить?
- Но рабочие… - проговорил он вовсе не так уверенно, как поначалу, - они будут недовольны. Они будут недовольны.
- Разумеется. Твоей задачей будет разобраться с этим недовольством, ведь теперь это твой отдел и твои проблемы, - Эйнарсон ухмыльнулся, точно так же как его сын: расчетливо и самодовольно. – Могу лишь напомнить, что мы не единственное предприятие, которое придерживается подобной политики. Мест мало, низкоквалифицированных рабочих много. Мы вправе диктовать свои условия.
- Но по-человечески…
- Бизнес есть бизнес, - жестко оборвал его Эйнарсон, - мы не благотворительная организация. Мы делаем отчисления в различные некоммерческие фонды для поддержки репутации и помощи людям, но на этом все.
Мадс хотел было возразить, но потом решил, что это бессмысленно и промолчал. Эйнарсон посмотрел на него, как на ребенка, и тот не смог выдержать взгляд, посмотрел в сторону, потому что Эйнарсон был совершенно прав. Пожалев рабочих сейчас, все равно придется снизить зарплату, и лучше рано, чем поздно. Бизнес и в самом деле был бизнесом.
- Я вас понял, - проговорил Мадс, прежде чем Эйнарсон осведомился, усвоил ли он урок, - я все понимаю.
- Это не может не радовать, - улыбнулся тот, - надеюсь, теперь ты знаешь, как аргументированно ответить на этот вопрос, если тебе его зададут?
- Да, - отозвался Мадс, - знаю.
***
Только сегодня Мадс понял, что выступление по телевидению – это не только возможность покрасоваться перед камерой, но и необходимость отстоять свою точку зрения при помощи слов и аргументов. Не хотелось бы попасть в такое же идиотское положение как на совещании, замереть перед всеми как бестолковый школьник. От воспоминаний зубы свело оскоминой. К дебатам же требовалось подготовиться как следует.
Добравшись до дома, Мадс открыл дверь своими ключами, все еще окутанный мыслями о прошедшем и предстоящем. Пожалуй, для начала следовало сделать несколько распечаток на тему рабочих, выделить самое главное, а затем прочитать или даже выучить местами наизусть. Он крайне редко делал распечатки и еще реже что-либо учил наизусть, но сейчас случай был особый.
Принтер, практически бесполезный, но готовый к работе, стоял в кабинете. Кабинетом Мадс тоже пользовался редко, предпочитая работать, лежа на кровати. Когда-то он всерьез рассчитывал, что будет работать дома, за солидным столом из темного дерева, на деле же все оказалось иначе. На деле в его кабинете обосновался Хью: всюду были разложены распечатки с текстами и таблицами, а сам он совершенно несерьезно и несолидно сидел на столе. Услышав звук открываемой двери, Хью вскинулся, уронив на пол несколько листов, а потом поднялся на ноги.
- Прости, что не встретил, - проговорил Хью, пригладив волосы пятерней. Заметив улыбку на лице Мадса, он тепло улыбнулся в ответ и тут же подошел ближе, потер ладонью кончик носа, - не слышал, как ты вернулся. Я увлекся…
- Чем же? - поинтересовался Мадс и, не дожидаясь ответа, обнял его крепко, вдыхая привычный, ставший родным запах.
- Скачал статистику школьной аттестации за последние несколько лет и провел анализ, -ответил Хью на вопрос, не отвлекаясь на ласку, - в результате я нашел подтверждение своим концепциям.
Мадс обхватил его лицо ладонями:
- Концепциям?
- Я много думал о твоем предстоящем выступлении, - сказал Хью с забавной серьезностью, - мне кажется, тебе стоит упомянуть в своей речи о роли образования в формировании личности, ведь от становления зависит очень многое…