- Почему ты такой? - спросил он в очередной раз, плавно, но настойчиво потянул на себя, - почему?
- Не знаю… - выдохнул Хью, невольно приблизившись, не пытался вырваться.
Мадс разжал хватку, но тут же ухватил его за челюсть, вдавливая пальцы.
- Я хочу вытряхнуть все дурацкие идеи, тревоги и страхи из твоей головы. Когда ты боишься, ты начинаешь поступать странно и глупо.
- А-ах… - Хью шумно сглотнул, взволнованный грубым обращением.
- Я ведь не святой, - сообщил Мадс.
Хью ничего не ответил, потому что все было сказано, и не раз. Он легко давал обещания стать лучше… и так же легко нарушал их. Да, их отношения стали гораздо лучше, и Мадс больше не думал о разводе, но проблемы так и не ушли сами собой.
Вместо ненужных слов Хью зажмурился и неуловимым привычным жестом облизнулся, отчего у Мадса мгновенно встал. Хью не просил вслух, но все его тело буквально дышало этой просьбой, было пропитано возбуждением, как сладким сиропом. По словам терапевта, которого посоветовал Брайан, у Хью давным-давно был сбит нормальный цикл, период течки приходил редко и нерегулярно, а гормональные без рецепта только усугубили ситуацию. Хью утверждал, что не знает, отчего это с ним, и оставалось только догадываться, когда в следующий это произойдет. Сейчас Мадсу показалось, что это скоро случится, таким нетерпеливым и ждущим выглядел Хью.
- Я люблю тебя, - одними губами прошептал Хью, но Мадс все равно понял, рывком потянул его на себя и принялся целовать, грубо стаскивая одежду. Хорошего обращения Хью сегодня не заслужил. Тот не возражал против грубости, только сдерживал дыхание, чтобы не кричать. Презерватив, забытый в одной из книг, пригодился сейчас: Мадс молча вытряхнул серебристый конвертик себе на ладонь и протянул его Хью:
- Разберись.
И, пока Хью возился с шуршащей упаковкой, Мадс прилег обратно, вновь уставился в экран, подумывая допить свое пиво, но мысли быстро вылетели из головы: Хью принялся ласкать его ртом, тепло касаясь кожи дыханием. От влажной нежности возбуждение становилось сильнее, и в какой-то момент Мадс, совершенно потерявшийся в удовольствии, совершенно бесцеремонно надавил Хью на затылок, вынуждая принимать член глубже в себя. Идея втолкнуться как можно дальше в эти ласковые губы настолько завладела его разумом, что Мадса не хватило надолго: казалось, что они только начали, и вот уже Хью сидит, шумно хватая воздух, и утирает поблескивающий след слюны около рта.
- Я тоже тебя люблю, - вздохнул Мадс, почувствовав, что не может больше сопротивляться этому чувству. Желание быть рядом, быть вместе с Хью было больше, чем противоречия, от близости на душе становилось невозможно тепло. Мадс подвинулся, дав возможность Хью прилечь рядом, и лениво приласкал его, наслаждаясь его тихим, довольным мурчанием.
- Где презерватив?
- Ты хочешь? Прямо сейчас?
- А когда, завтра?
Трудно было сдерживаться сейчас, когда смесь раздражения и обожания плескалась в душе, как самый крепкий коктейль. Трудно было заставлять себя двигаться плавно, когда хотелось вставить резко, и Мадс поддался этому чувству, позволяя себе все. Он укусил его, разжал зубы - и впился вновь, всем телом услышав тихий всхлип. Подмял под себя Хью, словно игрушку, втолкнулся с новой силой, и тихо зарычал, трахая восхитительное, ждущее любви тело. Хью, шумно сглатывая, попробовал было отползти, но Мадс не отпустил, сжал его, не в силах ни остановиться, ни стать нежнее. Хью вновь попытался вырваться, укусил его за руку, весьма чувствительно, боль растеклась по телу, вывернув счетчик удовольствия на максимум, оно словно перелилось через край, выплеснулось теплой спермой из его тела, и только через несколько секунд ошеломленный Мадс смог придти в себя и заметить, что Хью тихо стонет под ним.
- Больно? - сглотнул он, коротко поцеловав Хью в ухо. Тот пробормотал что-то неразборчиво, прикоснулся губами к месту укуса и принялся осторожно вылизывать, отчего можно было кончить еще раз.
- Прости…
- Все хорошо, - расслабленно отозвался Хью, охотно позволяя гладить себя по голове. Мадс лег рядом с ним, утешая и лаская его, он давно не позволял себе такого обращения - разве что тогда, в течку, когда Хью был доволен всем, что с ним делали, лишь бы делали.
- Не сердись на меня, - сглотнул Хью, расслабленный и внезапно открывшийся, словно ракушка.
- Ты решил, что если у тебя есть альфа, то все можно?
- В какой-то степени… - пробормотал Хью, двинулся чуть назад, отчего сладкое послевкусие оргазма вновь накрыло сладкой волной.
***
- …думаю, что мои слова может понять любой альфа, - сказал Хью с экрана, буквально вылизав это тихое “альфа”. Произнеся это слово, он невольно облизнулся, продемонстрировав на мгновение кончик темно-розового языка, и этот простой, невинный жест отозвался болезненным, несвоевременным напряжением в паху.
Эйнарсон щелкнул пультом, остановив кадр, все присутствующие воззрились на Мадса, а он молча опустил голову, сражаясь с противоречивыми чувствами, раздиравшими его изнутри. На совещание созвали немногих, но те, кто пришел, понимающе переглядывались друг с другом, незримо осуждая Мадса, который явно провалил поручение управляющего. Стефана не было – неделю назад он вдрызг разругался с отцом из-за каких-то вечных разногласий и теперь не появлялся в компании. Мадс не знал, появится ли он вновь в этом месяце, да и вообще в этом году. И хорошо, что его не было – Мадс не выдержал бы сейчас сальных комментариев в адрес Хью и просто врезал бы Стефану, только заикнись тот на эту тему.
- Итак, - подытожил управляющий, - вот то, что мы имеем.
Мадс молча поднялся с места, подошел к проектору и бесцеремонно щелкнул кнопкой, вырубив его. Хью имел только он, а вовсе не топ-менеджмент компании. И даже если Хью наделал проблем, никто не имел на него прав.
- Ты хочешь высказать идею или предложение? - медово-ядовитым голосом спросил Эйнарсон.
- Нет, - сказал Мадс и вернулся на место. У него не было никаких идей и предложений, и его точно так же как и управляющего, бесило это выступление Хью. Бесило из-за работы и репутации компании, бесило из-за ревности, ржавчиной разъедающей его чувства к Хью, всю его любовь и нежность. Да, они помирились, но так или иначе теперь любой задрот мог пялиться на Хью, любоваться им у себя дома на большом экране, и Мадс ничего не мог с этим поделать, от бессилия ныли зубы, пальцы сжимались в кулаки. Одна-единственная мысль о том, что Хью - тихий затворник, который побаивается всех остальных альф, держала его на плаву. В конце концов, Мадс был его первым. Это он впервые повязал Хью, он как следует отымел его, наполнив своей спермой, а потом долго шептал нежности на ухо во время сцепки, утешая и успокаивая его, ведь для такого интроверта как Хью потеря девственности была значимым событием. В конце концов, Хью любил его.
- У меня нет слов, - сказал управляющий и обвел взглядом всех присутствующих: кто-то кивал в ответ, кто-то пожимал плечами, но вслух ничего сказано не было - до тех пор, пока руку не подняла Кристина из маркетинга. Мадс хмуро уставился на нее, потому что перед выступлением они проработали его речь, а все усилия оказались напрасны. Вряд ли у Кристины имелись добрые слова в его адрес.
- Ситуация скверная, - вполне ожидаемо начала она, - но пиар всегда остается пиаром. Было бы бессмысленно делать вид, что ничего не произошло.
- Мы не можем дальше рисковать репутацией, - заявил один из руководителей сбыта.
- Поэтому, - сказала Кристина, - мы должны обратить ситуацию себе во благо. Все понимают, что если бы не супруг господина Миккельсена, эти дебаты прошли бы незамеченными, не получили бы такой отклик в СМИ. Большинству людей нет дела до политики, но ток-шоу - совсем другое дело.