— Тебе что, чужак? — спросил один из пацанов, возрастом постарше. Остальные перестали играть и пристально меня рассматривали.
— Хочу вам денег дать, — приветливо осклабился я.
— С чего это вдруг? — спросил юный Гаврюш.
Я подбрасывал на ладони три монетки. Их заметили.
— Ты не дослушал, — перебил я его, — я хочу вам дать денег не всем, а тому, кто мне скажет, где дом второй жены уважаемого Кадыркула.
— Кадыркула завтра на кол посадят, какой он уважаемый?
— Какая разница? Деньги – вот они, — я показал одну таньга, — проводите меня.
Пацаны, что-то мялись, то ли не могли поверить в привалившее счастье, то еще что. Потом один из них говорит:
— Мы все проводим!
— Один таньга, мне всё равно, один пойдет или все вы, — я не разводил много церемоний.
Наконец они переглянулись и один из них пошел впереди меня. Мы шли довольно долго, город, в общем-то немаленький, а вторая жена жила совсем не в центре. Раньше жила, если верить покойнику. По дороге я говорю мальцу:
— Мы пройдем по улице, не останавливаясь, а ты мне просто покажешь дом и всё.
— Ты что, его ограбить хочешь? — спросил он.
— С чего ты взял? — я не понимал хода мыслей пацана.
— Ну так тайно вызнаёшь.
— Ерунда. Я проверяю. Это большой секрет, конечно, но тебе могу сказать. Ты, кстати, с пацанами не хочешь подзаработать?
— Что, репу с телег тырить? Нет, не хочу.
И что они такие все недоверчивые? Я говорю:
— Ты или хочешь заработать или не хочешь, а остальное дело третье. Не хочешь, так и нечего воду в ступе толочь, — я сделал вид, что он меня больше не интересует.
— Вон тот дом, — дёрнул меня за рукав пацан.
Я посмотрел и постарался запомнить основные координаты. Шутка с крестиками на дверях не канала, все читали про Али Бабу. За плотной стеной кустарника ничего не было видно.
— Хорошо, покажи мне теперь дом мытаря Нуолана.
— А ты сколько заплатишь? — акула капитализма просто, этот малец.
— Нисколько, — ответил я, — ты же не сказал, что хочешь заработать, а то, что я вам дам, хватит на три дня непрерывной работы. Ты что, меня за дурачка принимаешь?
Пацан, видимо, принимал меня за дурачка, который будет швыряться деньгами, потому что тут же насупился и замолчал. Хе-хе. Он уже посчитал эти деньги своими, и теперь переживает. Ничего, пусть.
Покойный мытарь жил гораздо ближе к центру, нежели будущая вдова казначея. Пацан ткнул пальцем в направлении дома и пробурчал:
— Вот его дом.
— Подожди меня здесь, я сейчас вернусь.
Я зашел во двор, что-то никто меня не встречает. Прошел к дому, покрутился. Постучал в дверь. В доме что-то зашебуршало и дверь приоткрылась.
— Мир вашему дому, эбэ, — я обратился к пожилой женщине, которая высунула нос из двери, — могу ли я говорить с женой уважаемого Нуолана?
— Это я, пусть будет к тебе милостив Тэнгри, незнакомец.
— Я принёс вам недобрую весть эбэ, — в некоторых странах за недобрую весть могут и казнить, но и сейчас видно было, что старушка ко мне любовью не пылала.
— Говори! — сказала она, — у меня и так одни недобрые вести.
— Ваш муж погиб. В Степи была Большая Охота, и его загрызли волки.
Старуха сразу сгорбилась и посерела лицом. Ничего не сказала, закрыла дверь. Из-за двери раздались глухие рыдания. Я быстро пробрался в сад, пока скорбящая вдова оплакивает своего безвременно погибшего супруга, и нашел беседку. Третья дощечка справа оказалась съемной. Я поднял её и засунул руку в щель. Нащупал два мешочка и коробочку. Вытащил всё оттуда, задвинул дощечку на место и в темпе подался на улицу. Рассовал всё добро по карманам и вышел спокойной походкой к мальцу.
— Всё, пошли дальше. Веди меня к дому бывшего казначея Кадыркула.
— Что ты сказал жене мытаря? — вдруг поинтересовался пацан.
— А тебе не всё равно? — пытался осадить его я.
— Как ты вышел, она вывесила знак траура.
— А-а-а. Её муж погиб. Была Большая Охота.
— А ты видел Большую Охоту?
— Видел. Ничего интересного. Мы бились, как боотуры древности, нас было пятеро и мы выстояли. Вокруг нас громоздились кучи убитых волков, но они лезли и лезли на нас. Три дня и три ночи мы махали мечами, пока не убили их всех. От крови волков земля стала красная.
— Ух ты-ы-ы-ы! — малец впечатлился.
Здесь вообще страсть как любят всякие приключенческие повести, несмотря на то, что рассказчики врут безбожно. Но это вроде как закон жанра.