— Эй, не это ли сказка про Нюргуна, который обосрался на прошлом Ысыахе? Так мы её слышали уже три раза!
Я замолчал. Такие умники на каждом форуме встречаются, не успеешь сказать "А", так они уже орут "Баян!".
— Ты самый умный, да? Ну тогда рассказывай сам, если сумеешь, а мы послушаем, — прокомментировал я выкрик из зала и замолчал.
Шибко умных нигде не любят, а в степи особенно. За это и побить могут. И конкретно этого экземпляра уже не раз били, судя по ссадинам на скулах. Народ зашикал на тролля.
— Э! Магеллан, продолжай! Не слушай этого дурака! — публика требовала продолжения банкета, но я на такие мелкие уловки не ведусь. Цежу из пиалы свой коктейль. Выдержав паузу, продолжаю:
— Еще раз какой-нибудь мудак меня перебьёт, вообще ничего рассказывать не буду, — предупредил я аудиторию и продолжил:
— Тут из стены вышло чудовище с тремя головами, пышет пламенем из вонючих пастей, норовит пожечь Нюргуун-боотура, не хочет пропускать его в пещеру. И бились они три дня и три ночи. Кровь текла по стенам, клочья шкуры летели по земле, не может победить Нюргуун-боотур страшное чудовище. Срубит голову Нюргуун-боотур, отскочит чудище в сторону и заново отрастают у него новые лапы, хвосты и головы! Выбился из сил Нюргуун-боотур, чувствует, конец его приходит, и воскликнул он: "О Элберет Гилтониэль! Да пребудет с тобою Сила!" Засветился тогда славный меч богатыря неземным светом, ударил Нюргуун-боотур чудовище и рассек его пополам! Вспыхнуло и сгорело оно синим огнём! Утёр пот богатырь и пошел дальше. В конце пещеры увидел он чёрный-пречёрный камень, и понял Нюргуун-боотур, что это алтарь Тёмных Сил. А те всадники уже творят своё чёрное-пречёрное дело. Положили они на алтарь беременную женщину, вонзили в неё черный-пречёрный кинжал, вырвали печень из невинной жертвы и стали поедать её, урча от удовольствия.
В этом месте народ зашумел от возмущения. Беременная женщина неприкосновенна, а тут такое святотатство! Я продолжил:
— Потекла кровь по алтарю. Раскрылся камень, и вышло из него чудище обло, озорно и лаей! Пасть его, как пещера, с зубами на триста рядов, глаза его – как блюдо для плова, а вместо руки и ног – змеи скользкие. Упали наземь убийцы и возопили: "О, Ктулху! Мы в жертву тебе принесли беременную женщину!" И взял в руки Ктулху серп острый и молот тяжелый и сделал знак из бронзы. Вырвал желтый язык из третьей своей пасти, повесил это на шею убийцам и сказал громким голосом, таким голосом, что содрогнулись скалы: "Хвалю вас, о верные слуги мои, и даю вам знак, чтобы вы отличали друг друга от остальных людей! Кто поклоняется мне, будет счастлив вечно!" Вытянулись змеи из тела Ктулху, приникли к головам убийц беременных женщин, и выпили у них весь мозг! Засветились счастьем лица этих нелюдей и пошли они из пещеры, а Ктулху скрылся в чёрном-пречёрном камне.
Подошел пацан, из агентуры, дёрнул меня за рукав.
— Магеллан, там, за углом тебя ждут шесть человек. Бить будут.
— Хорошо, сынок, беги на подворье Улахан Тойона, найдёшь там Талгата, пусть он пришлет пятерых бойцов. Держи таньга, — и я продолжил рассказ.
— Выбежал Нюргуун-боотур из пещеры, сел на своего верного коня. И воскликнул он: "Не пропущу в степь убийц беременных женщин, которые поклоняются Ктулху, и носят на груди знаки со звездой, серпом и молотом! Отомщу за поруганную честь наших родов!" И бились они тридцать дней и тридцать ночей, и убил Нюргуун-боотур прислужников Ктулху. Слез он с коня, раздробил черепа врагов своих. Но не знал великий воин коварства темных сил, выскочили змеи их разбитых черепов и укусили его в самое сердце. Окаменел Нюргуун-боотур и стоит теперь камень в далёкой степи, ждет когда верные сыны степи убьют всех почитателей Ктулху, которые носят дьявольские знаки! Так давайте же выпьем за то, чтобы Меч возмездия был поднят над головой прислужников Тёмных сил, которые носят знаки Ктулху – звезду, серп и молот! — закончил и свою речь тостом и выпил. А то в глотке пересохло от таких длинных речей.