После вскрытия дедушкиных сундуков у меня оказалось на руках три комплекта одежды, очень даже дорогой, два мешочка денег и какие-то свитки с письменами. Но я неграмотный, по местному не понимаю. Сложил все барахло обратно в сундуки, запер. Но где карта, Билли? Покумекал головой, обошел все три комнаты, отодвинул лежанку со старым матрасом, огляделся. Где-то же должно быть тайное место. Посмотрел на потолок, на стены, на полы. Вот. На месте лежанки между половых досок нет мусора. Поддел планку ножом, сзади меня что-то грохнуло. Я подскочил от неожиданности. Кто-то шарится по дому? Меня пришли убивать? Осторожно выглянул в кабинет. Ф-фу-ух. Оказалось, что на мелкие кусочки раскололся болван. Вот так вот здесь бывает. Чуть не поседел от страха. Закончил в темпе с тайником. Пять мешочков с золотом и шкатулка я белым порошком, похожим на наркотики. Закрыл всё, задвинул на место. Сгрёб матрас и выкинул его в гостиную.
К этому времени вернулись с кладбища мои работники. Надо, говорят, поминки устраивать.
— Вот и устраивайте. Меня не будет, сделайте всё, как положено. Когда вернусь – не знаю. К моему приходу дом должен быть вылизан, как у кота яйца, матрасы и шторы заменить, ковры выбить. Оставляю тебе денег, закупишь продукты. Потом соберете в саду красные ягоды, поставите сушиться. Найми еще одного парня покрепче – чтобы у меня был конюх, садовник и сторож. В мужской половине ничего не трогать, и вообще, пока там прибираться не надо. Всё остальноё барахло от прежних хозяев или возьми себе или продай. Приготовьте место, чтобы было, где спать моим гостям.
— Хорошо, господин, — ответил мой управдом.
Я забрался на своего коня, обвел орлиным взором своё поместье и поехал к Тыгыну на обед.
ГЛАВА 22
Сегодня у Тыгына за столом народу больше, чем обычно. Присутствовали его вояки, Талгат и Бэргэн, шаман, с которым мы так и не занялись учёбой и еще какие-то перцы, я их не знаю. Нажрались, как дураки на поминках, сыто рыгнули, исключительно для того, чтобы показать хозяину, что все довольны. Хотя, скажу вам по секрету, мясо было немного пересушено, а гранат в плове – слишком кислый. Но гвоздь программы нарисовался неожиданно. Явился акын, которого я просвещал накануне в харчевне. С новой программой, которую решился представить благородному собранию. Вошел, весь из себя такой скромный спросил, не прикажет ли многоуважаемый Улахан Тойон исполнить новое героическое олонхо "Нюргуун-боотур, Карающий Меч Степи". Старикан творчески переосмыслил моё наследие и выдал, с точки зрения степного народа, шедевр. Ну, что сказать, профессионал, он и в Африке профессионал. По объему эпос вырос раза в четыре. То, что я по скудомыслию назвал "они бились тридцать дней", олонхосут развернул в эпическое полотно минут на десять. Вкратце, земля тряслась, а с неба сыпалась штукатурка. И так во всём. На всякое действие он навесил бантиков и рюшечек и где надо расставил акценты. Композиционно эпос составлен тоже вполне грамотно: вначале рассказывается о Нюгуун-боотуре, как замечательном парне, настоящем степняке, который не только пьёт бузу без меры и трахает всё, что шевелится, но чтит закон и помогает старушкам переходить дорогу. Между делом он бьет в лицо всякую шваль, которая топорщит хвост на правильных пацанов и путает рамсы. Пароход, короче, и человек. Ну и потом стычка с Темными Силами и трагический финал. Все рыдают. Обновлённый репертуар получил одобрение, поэт, прозаик и публицист – денег, а от меня лично – пожелание встретится ещё раз вечерком в караван-сарае, обсудить творческие планы.
Послеобеденная сиеста – пожалуй, самое замечательное изобретение человечества. Я ради неё готов три раза в день обедать. Но почему-то обед всего один. А работы – непочатый край, от которой скоро подохнут все кони и погребут меня под горой трупов. Дильбэр я выгнал. Она теперь локальная старшая жена в новом доме. Я так думаю, что всех женщин собирать в одном месте нельзя – это чревато такими катаклизмами, что мама не горюй. Перед расставанием я ей сказал, чтобы она женщину в прислугу и вообще, превратила дом в уютное гнёздышко, полное неги, я скоро приду. Сам же завалился отдыхать в доме Тыгына.
После легкой дрёмы я вышел во внутренний дворик дома и нос к носу столкнулся с Сайнарой. Она как раз выходила из женской половины, опухшая после сна.
— Ты! Ты здесь? — спросила она.
— О, свет очей моих! Приветствую тебя! Ты, наверное, хочешь мне вернуть коня?
— Какого коня? — она была искренне удивлена.
— Которого ты украла у меня в Ыныыр Хая, чтобы добраться до дома.
Сайнара от такой наглости аж задохнулась.