Вторая дверь вывела меня в какие-то и вовсе тьмутаракани. По солнцу и вершинам Ыныыр Хая понятно было, что это по другую сторону от первого выхода. А так бункер такой же по конструкции. Ну и ладно, пора возвращаться и возвращать к жизни Сайнару. Как они там без меня, скучают, наверное. Так и оказалось. Смотрят она на меня такие встревоженные, будто пожар начался, а они не знают, что делать.
— Ну что, друзья мои, — начал я бодренько, — что пригорюнились? Я нашел дорогу к нашему стойбищу. Можно идти.
— Сайнара заболела, — ответил мне Ичил, — лечить надо, а у меня нет нужной травы.
Я подошел к Сайнаре и поцеловал её в лоб. Верный способ проверить температуру. Сайнара отстранилась от меня.
— Опять пил! — прошипела она, — отойди, от тебя воняет!
— Щас сходим за травой, какие проблемы, старик! — мне такие проблемы не казались совсем уж непреодолимыми.
— Не знаю, не знаю, — как-то неуверенно пробормотал Ичил, — далеко идти надо.
— Пошли, попробуем. Попытка не пытка. Сайнара, ты шла бы в постель, что ты тут тулишься на кушетках!
— Сейчас пойду, — проворчала она, со стоном поднимаясь. Температуры вроде у неё нет, но чёрт знает, что там такое случилось.
— Может выйдешь с нами на свежий воздух?
— Где выход?
— Уже нашел, — ответил я.
Вот непруха. Только расслабился на минутку, так тут же вам неприятности. Нет, надо срочно на свой любимый диван, рядом поставлю ящик водки и закусь. И чтоб никто!
Пока мы шли по коридорам, Ичил меня обрадовал. Тихонько так, чтобы Сайнара не слышала, сказал, что по его шаманским наблюдениям, она уже таки на сносях с мальчиком. Умеет он вселить оптимизм и уверенность в завтрашнем дне. Испортил настроение, одним словом. Да, друзья, человека словом можно не только ранить, но и убить. Имейте в виду, ежели что. То есть в сей момент я пребывал в раздумьях повеситься мне, застрелится или утопиться до того момента, как дедушка Сайнары начнет сажать меня на кол. Конечно же, как порядочный жетельмен, после всего этого я попросту обязан на ней жениться, но, смею вас заверить, пятый брак был бы в моей жизни совершенно лишним. Так что тоску вселенскую, которая меня обуяла, можно понять. Осталось выяснить, что произойдет раньше – меня оженят или казнят. Можно, например, для развеивания дурного настроения, с кем-нибудь поспорить. Как мой сосед, алкаш и нарколог доктор Курпатов. Рассказывал он как-то историю своей женитьбы, с купюрами, ясен пень, но главная фишка у него была – это споры. Он начал спорить со своими друзьями после его похождений к местной эскимоске, которую склеил, как только прибыл по распределению в какой-то сильно крайний север. Никакого выбора ему как-то случайно в своё время не предоставили. Просто поставили перед фактом трое крепких парней, каких-то дальних родственников его нынешней жены. Тогда он попросту решил срубить максимум на той безнадёжной ситуации, в которую он попал, и спорил со всеми. Друг Саша проспорил ему обручальные кольца, друг Витя – ящик водки, ну и так, по мелочи, он таки насшибал на свадьбу. Все спорщики были твёрдо уверены, что жениться на такой крокодилице в здравом уме не стал бы никто, никогда и ни за какие блага. Поэтому и спорили. И проспорили все. Он потом ещё, всем своим оппонентам назло, на отспоренные купил магнитофон и музыкальный центр "Радиотехника" с колонками АС-90. После этого его ненавидели уже все. Сам же, подлец, вопреки собственным же теориям, лечил свои психологические проблемы водкой, а отнюдь не сексом. Но я его, в общем-то, понимал. У меня не встал бы на его жену не только после двухсот грамм, но даже после поллитры
Однако эти все метания – это от неожиданности. Я, конечно же, был чрезвычайно доволен, я теперь который раз буду папой. Никто меня теперь казнить не будет. Я теперь папа наследника, меня беречь надо. Я подкатил к Сайнаре и начал прозрачно намекать, что теперь ей надо вести себя смирно, на лошади не скакать, как оглашенная, и вообще беречь не только себя, но и будущего сына. Тут же был послан далеко-далеко, со словами, что я ничего в этом деле не понимаю, и объявила, что хочет куропаток. Ну понятно. Это у неё заезды начинаются по беременности. Меня моя вторая жена как-то, будучи на сносях, гоняла за триста верст за квашеной капустой. Ну ладно. Пусть. И жениться придется мне, а ей выходить замуж за меня, за самого прогрессивного в Степи мужа. А то ведь в противном случае вся её любовь окажется на женской половине дома, откуда запрещено высовывать нос, пока муж не позовёт. Это нездоровая практика продолжается уже неизвестно сколько времени и женщина – это существо второго, а то и третьего сорта, примерно где-то между собакой и любимым конем. Так что – свободу женщинам Востока.