- Ханнэ, я нашел лису редкого окраса «огонь и лед» с чертовки хорошей шкурой, - послышалось за моей спиной в ответ на глухое ворчание в трубке. – Да, молодая…. Да, пары дротиков должно хватить. Да связи.
И я испугалась, потому что не чувствовала лап, их траектории движения, как они ударяли о плотный снег, разрезая легкую как пух белую гладь. Одно дерево сменяло другое, но темнота оставалась такой же неизбежной и пугающей своей неизбежностью. Пару дротиков ударило своими иглами в стволы деревьев, пролетающие рядом и исчезающие за моей спиной. Я не поворачивалась, а просто выжимала максимальную скорость из моего далеко не самого быстрого тела.
И в какой-то момент я перестала слышать хриплое дыхание Гаррета, а его шаги поглотила тишина – глухая и неизбежная. Из моей пасти валил как из чайника горячий пар, растворяясь в морозной ночи, а распухший розовый язык вывалился изо рта. Я резко остановилась и упала на снег – нет, даже в снег, утопая в такой долгожданной прохладе. Усталость и мышечная боль затопили меня без остатка, отдавая тянущим и зудящим послевкусием.
Когда дыхание выровнялось, то в нос ударил слабый металлический запах, и я сразу же начала вертеть носом из стороны в сторону, пытаясь найти его источник. И когда взгляд наткнулся на кровавые следы на снегу, то я поняла, что подушечки лап были изрезаны десятками глубоких и поверхностных царапин. И именно в тот момент, когда я их заметила, они начали болеть и, казалось, сочиться кровью сильнее.
Я встала и решила начать свой путь домой, потому что мне завтра предстояло работать, а вставать нужно было уже через несколько часов. И чем раньше я притащу свою лисью приключенческую задницу домой, тем быстрее смогу вырубиться и восполнить свои затраченные ресурсы.
Честно говоря, идти получалось крайне медленно. И если бы охотники захотели сейчас меня поймать, то просто бы могли подойти и взять меня за шкирку – настолько жалко я сейчас себя чувствовало. А стоило ли мое нынешнее состояние беженца в лесу спасения Хантера, который не сделал, честно говоря, мне ничего хорошего – кроме физических увечий, хамства и бесконечных угроз? Не знаю. Я вообще слишком много сделала для сообщества, которое ни во что не стали лис и им подобных мелких хищников. Ох, Маша-Маша, какая же ты мягкосердечная.
С каждым шагом лапы саднили всё сильнее и начинали гореть как после пожара. Метр за метром меня покидали силы, подавляя болью и выматывающей усталостью, а до дома мне еще нужно было ковылять и ковылять.
Внезапно я услышала хруст снега – глухой, как будто шел человек, но не в обуви. И вряд ли это был охотник, который бы мгновенно окоченел от таких босых путешествий. Скорее всего, где-то рядом бродил оборотень в человеческом обличии. Только вот зачем ему голому бродить по лесу? Я побрела дальше, не почувствовав угрозы, но тут же мой острый нюх уловил знакомый мускусный запах. Я повернулась и села, уставившись в темноту, в которой из-за деревьев вырисовывался человеческий высокий силуэт. И чем ближе он подходил, тем сильнее я чувствовала запах Хантера и его волка, всё еще раненного, но ничуть не расстроенного этим фактом, а даже наоборот – наполненного злостью и сжатой в пружину мести, готовой в любой момент вырваться на свободу.
- Вот ты где, быстрожопая, - запыхавшись, выпалил Хантер останавливаясь в паре метрах от меня. Я уже не испытывала никаких эмоций кроме усталости, поэтому упала на бок даже от легкого пошатывания. Не было сил даже отреагировать на слова Хантера, который стоял во всем своем великолепии, на которое хотелось смотреть и смотреть, запечатлев в памяти широкие развитые плечи с выступающими ключицами и сильными предплечьями, переходящими в большие руки с толстыми венами и длинными пальцами. Мускулистая грудь с редкими волосками и крепкий торс с шестью кубиками цепляли мой лисий взгляд как репейник, а когда глаза дошли до косых мышц и темной дорожки волос внизу живота, то я сглотнула, не сумев отвести морду от толстого достоинства, которое и в расслабленном виде впечатляло. Боже, Маша, просто посмотри на куст рядом. Просто посмотри. Ты же ранена, как ты можешь думать о сексе в такой момент. Я сама себя стыдилась. И если бы была человеком, то непременно покраснела, поэтому волосатые серые щеки меня спасали от позора.