- …. потому что ваши шкуры очень красивые, - печально закончила Айна. – Волки ценны только молодые и с целыми шкурами, что бывает крайне редко из-за нашего темперамента.
- Это уж точно, - усмехнулась я. – Мне нужно теперь как-то дотянуть до конца контракта с Нильсенами. Не знаю, как это сделать – и не умереть.
Айна зашла в комнату и села на край кровати, серьезно посмотрев на меня.
- Ты же понимаешь, что если он узнает, если еще не узнал, что ты лиса, то он вряд ли и дальше будет восхищаться твоими преподавательскими навыками.
- Я понимаю, Айна, но не могу просто уйти из семьи без причины, потому что менеджеры компании сразу узнают об этом. С этим всё строго.
Айна задумалась, поправляя черные волосы и бегая красивыми раскосыми карими глазами из стороны в сторону, пока ее взгляд не остановился на мне.
- А если мы позвоним в фирму и скажем, что готовы заплатить дополнительную хорошую сумму, чтобы получить тебя в домработницы, потому что слышали о тебе отличные отзывы? То есть чисто теоритически, это же возможно? А им пусть присылают новую работницу…
- Но тогда нужно будет и правда заплатить деньги. И ты же понимаешь, что у семьи будут вопросы…
- Да, но пусть их хоть тысяча будет. Главное, что в это время ты будешь у нас, а через пару месяцев спокойно улетишь домой. И деньги, это меньшее, чем я могу отплатить тебе за спасение Уилла, - сказала Айна и быстро обняла меня, отстраняясь и направляясь на выход из комнаты. – Здесь так воняет Хантером, как будто он пометил тебя, - сказала Айна, скривила нос и засмеялась, как будто это была какая-то невероятная шутка.
Так и ведь и было. Вся простынь была пропитана его потом и спермой. Если бы только Айна знала, чем мы тут занимались, то вряд ли бы стояла и шутила на тему запаха Хантера в комнате.
- Да уж, видимо, он просто издевался над моим бедным телом, пока я была в отключке, - попыталась пошутить я, хотя пульс подскочил очень сильно.
Айна усмехнулась.
- Он хоть и делает из себя Джокера, а на самом деле похож на рыбу-шар, которая надувается только при виде опасности не более. Ты ему нравишься, Маша, - добавила он и неловко посмотрела на свои ноги. – Он как-то особенно на тебя смотрит, следит за каждым движением и оказывается там, где нужно. Я не эксперт, но мне кажется….
- Не уверена, Айна, - оборвала ее я. – Он слишком сложный клубок, чтобы его так легко распутывать. Я не уверена, что мне это под силу.
- Какое-то время назад я так и думала, а сейчас, понаблюдав за ним, я поняла, что этот зверь поддается дрессировке. И его укротителем являешься ты.
Она увидела мое озадаченное лицо и улыбнулась.
- Ты не подумай, я ни на что не намекаю, просто хочу, чтобы он наконец-то превратился из Шрама в Муфасу, каким был когда-то. Ладно, одевайся – через два часа приедет такси, а нам еще нужно дойти до места.
20 Отголоски близости
Я покорно шла за Уиллом через лес, но уже по потоптанной тропинке. Солнце ярко освещало зелено-белую пустыню. Снег приятно хрустел под ногами, а нос вдыхал свежий и холодный воздух, обжигающий нос, горло и легкие морозной свежестью. Я заставляла себя отвлечься и просто жить дальше. Вспомнить, как я была рада возможности приехать в эту замечательную страну, впитать ее культуру, дикий и необузданный нрав и насладиться северными ветрами, которые навевали свободу и непокоренный скандинавский дух.
Но, так или иначе, в моей голове мелькала картина прощания со стаей, когда несколько оборотней пришли попрощаться со мной и сказать, что с большим удовольствием поохотились бы со мной снова. В этот раз тех, кто был на моей стороне, стало больше – наверное, борьба с охотниками так повлияла на их мнение. И это было хорошо. Но моя лиса предательски воротила нос от всех доброжелательных волков, потому что ее белая морда активно выискивал знакомую серую морду, которая запала ей в душу, но которая так и не появилась проводить меня. Могла ли лиса испытывать вполне человеческую симпатию к волку, с которым провела свою первую в жизни ночь? Я не знала, потому что мне всегда казалось, что животные по-другому относятся к физическому влечению и отношениям. А вот я чувствовала легкий осадок, который находился на дне моей души и периодически напоминал о себе: вроде и не больно, но горечь на корне языка не давала забыть Хантера и нашу чувственную ночь. Наверное, я просто была слишком наивна и глупа, раз один единственный секс так ярко впечатался в мою голову.