Лиса свернулась клубком и просто лежала с открытыми глазами, уставившись в темноту. Ей не нужны были ни мышки, ни яркий дикий лес, полный привлекательных запахов, ни долгие прогулки. Она впала в жуткую апатию, которая сначала вызывала у меня сочувствие, а потом уже и раздражение, потому что я не могла понять подобной привязанности к такому как Хантер. Его лицо и так слишком часто всплывало в моем сознании, а видеть понурую лису было уже выше моих сил. Не должен дикий зверь так сильно привязываться к другому.
Внезапно кусты зашевелились: и мы с Уиллом резко остановились и вскинули головы в сторону звука. Уилл поднял нос и втянул воздух, а затем загадочно улыбнулся.
- И что это ты так улыбаешься? – спросила я, с подозрением глядя на парня.
Уилл повернулся ко мне и приподнял густую бровь.
- Как так?
Я закатила глаза.
- Как будто узнал тайну вселенной и не собираешься ей делиться.
- Почти, - отрезал он и пошел вперед, как будто наш разговор на этом был окончен.
Ну, и ладно, в конце концов, если бы мы были в опасности, то Уилл не пошел бы так просто вперед, источая загадочную удовлетворенность. Дошли мы быстро, такси приехало быстро – и ничто больше не задерживало меня в этом лесу, кроме моего взгляда, периодически косящемся то туда, то сюда.
Телефон завибрировал, чего не происходило давно. Я посмотрела на экран и увидела телефон Гаррета. Сердце неприятно сжалось, потому что ассоциации с этим человеком были крайне неприятными. Я покосилась на водителя, как будто он мог знать о моих душевных терзаниях, и заерзала на сидении, чувствуя, как вспотели ладони, сжимающие металлический корпус телефона.
- Да, Гаррет, - ответила быстро я, рассматривая пейзажи за окном и не видя ничего. Это как чтение книги, когда тебе приходится снова и снова возвращаться на страницу, потому что ты о чем-то слишком долго думал – и не запомнил ни слова из прочитанного.
- Привет, Мария, - неожиданно поприветствовал меня Гаррет и замолчал.
Я сглотнула, не понимая его смену настроения.
- Добрый день, Гаррет.
Раздалось глубокое дыхание в трубку.
- Через сколько ты будешь дома?
Я оторвала трубку от уха и озадаченно посмотрела на экран, не понимая, к чему такая спешка, ведь у меня всё еще шел законный выходной.
- Примерно через пару часов, - ответила я, скрывая свою озабоченность. – Что-то случилось?
- Берта заболела, и мне нужна твоя помощь, - ответил он слишком спокойно для озабоченного болезнью ребенка родителя. Лиса внутри меня сверкнула прищуренным взглядом и, поймав мой упрямый настрой вернуться в логово охотника, раздраженно и протяжно выдохнула.
- Я… да, конечно, - моя подозрительность сменилась беспокойством за девочку, которая была явно не виновата в поступках своего папы и безалаберности матери, круглогодично отсутствующей рядом с малышкой. Конечно, я была единственной, кому он мог позвонить и попросить помощи, а я уже себе надумала самый ужасный исход событий.
Гаррет отключился, и я, убрав телефон в карман, откинулась на сидение, переводя задумчивый взгляд на лес, который медленно перетекал за окном, потому что автомобиль двигался осторожно по неровностям зимней дороги. Когда мы уже выехали на асфальтированную трассу и остановились для поворота, то лиса тоскующе подняла морду и уставилась на густой лес, резко обрывающийся позади нас.
- Ой, да прекращай. Ты не была у меня такой любительницей драмы, - проворчала я и поймала недоуменный взгляд водителя, который непонимающе уставился на меня. Я улыбнулась в ответ и отвернулась к окну, заливаясь краской.
Дорога была мучительно долгой – или слишком быстрой, я не могла понять, потому что все мои мысли как тысяча маленьких ручейков снова и снова возвращались к Хантеру и нашей ночи. И когда я вспоминала сильные руки, широкий разворот плеч, жесткие удары мускулистых бедер о мое податливое тело, опасно острые зубы в моей коже, то дыхание сбивалось, становилось тяжелым и глубоким. Это было наваждение, от которого я не могла избавиться, как бы не злилась на саму себя.