Так я и вышла из такси, потерянная и смущенная. Передав водителю купюру, оглянулась и посмотрела на двор, который пустовал. Не то чтобы я ждала Гаррета около ворот, но мертвая тишина несказанно напрягала.
Я быстро прошла к себе в дом, кинула вещи в машинку, переоделась и направилась в хозяйский дом, где меня предположительно должны были ждать Гаррет и больная Берта.
В доме была тишина. Глухая и непроглядная. Даже свет не горел на первом этаже, что сразу же меня насторожило. Я шаг за шагом глубже заходила в дом, медленно переставляя ноги и прислушиваясь к густой тишине, чтобы уловить хотя бы болезненное сопение ребенка или тяжелое дыхание ее отца.
Ничего.
Я пригнулась и слегка прокралась вперед, останавливаясь около входа на кухню, когда внезапно подскочила от громкого ударного звука. И через секунду я облегченно выдохнула, когда увидела открывшееся от ветра окно и маленькую керамическую вазу на полу с отколотым дном.
- Чертова ваза, - ругнулась я, подходя и поднимая осколки, чтобы потом отнести их и выбросить в мусорку.
Раздался скрип дверцы шкафчика, а затем острый удар по голове, болью отдавшийся во всем теле. Ноги подкосились как по команде – и я уперлась руками в прохладный пол, удерживая себя на весу и сдерживая стоны боли. Я распахнула глаза, чтобы увидеть хоть что-то перед собой, но черный туман то накатывал, то уходил, не давая мне разглядеть ничего, кроме черных военных высоких ботинок.
- Один миллилитр снотворного и в багажник, - скомандовал суровый голос.
Гаррет? Я не могла разобрать, вернее мой мозг едва ли мог работать. И как только в бедре оказалась иголка, я погрузилась под истошный визг лисы в непроглядную тьму, выходить из которой не хотелось, потому что там меня вряд ли ожидал радушный прием с чаем и тортом.
21 Живой товар
Я очнулась от сдавливающей как тиски головной боли, по которой били молотом как по металлу.
Бум.Бум.Бум.
Чувствительный лисий слух стонал от боли дрожащих перепонок. Я разлепила рот, в котором было сухо настолько, что чувствовался вкус пыли и грязи, скопившейся на языке и небе.
- Поднимайся, лиса, пора жрать, а то сдохнешь ненароком раньше времени, - вклинился в бесконечный набат низкий голос незнакомца, а затем ударил в нос крепкий запах сигарет. Я поморщилась и разлепила глаза, уставившись на полного мужчину средних лет в грязной и поношенной робе цвета хаки. От него пахло машинным маслом, порохом, потом и давно нестиранной одеждой. Я резко выдохнула и отвернула голову чуть влево, как будто это как-то могло меня спасти от зловония.
- Посмотрите на нее, какая неженка, - недовольно сказал мужчина и кинул передо мной тарелку с непонятным содержимым. По запаху, цвету и консистенции напоминало какую-то кашу с рыбой. – Ничего, через неделю даже запах мочи будет казаться тебе сладким десертом.
Я зарычала и попятилась назад, отметив, что находилась в лисьей форме. Зазвенели цепи, которые змеями отходили от моих лап и уходили куда-то в стену. Я прижалась к холодному бетону и оскалилась, чувствуя, как ногти вспарывают пол, оставляя пыль и следы на неровной поверхности.
Мужчина какое-то время стоял и с ненавистью смотрел на меня своими мутно-карими глазами без какого-либо проблеска интеллекта. Казалось, что он бы с радостью порвал меня на меховые ленточки, если бы не какое-то обстоятельство. Я рванула вперед на несколько метров, пока позволяла цепь, и клацнула предупреждающе зубами, потому что не хотелось его ранить. Шучу. Просто как только я представила, как мои клыки погружаются в его зловонную плоть, то желудок завязался в узел, но ему это знать не обязательно.
Испуг.
Страх.
Ненависть.
Я хотела быстрее избавиться от его присутствия. Лиса страшно паниковала от окружающей нас обстановки, которая пугала с каждой минутой всё больше и больше, потому что к изученным запахам, в нос врезались и другие: моча, кровь, пот и кал. Все это переворачивало мой привычный мир с ног до головы.
Мужчина отшатнулся назад и чуть было не упал на спину, но успел подставить ногу.
- Дрянь!
Он выругался, плюнул в мою сторону, судорожно нащупал в полутьме ручку и вывалился в приоткрытую дверь, громко захлопывая ее за собой. Я очнулась, когда сердце громко стучало, а в лапах осталась неутомимая дрожь. Глаза рассматривали окружающую обстановку: полутьма, обрывающаяся на грани черноты благодаря небольшой лампочке над дверью, голые холодные стены, неровный бетонный пол и деревянное окно на улицу. Очень скромно даже по меркам подвала. Хотя, думаю, что это помещение никогда и не использовалось по назначению.