- Жалко, Джексон, он столько лет с нами.
- По доброй ли воле? Ты должен понимать, что если ему выдастся такая возможность, то ты будешь лежать с порванным горлом прямо в этой камере.
Внезапно один из них обеспокоенно оглядел помещение.
- Где она? Где эта гребаная лисица?
- Джексон, она в клетке, - устало сказал Ханнэ. – Не тронь ее, пусть отдохнет, скоро ей придется поработать.
- Новый боец прибыл?
- Да, - с мерзкой ухмылкой ответил мужчина. – И ему нужно будет спускать пар.
- Но ее шкура стоит подороже, чем эти подпольные бои.
- А ее шкура тут и не будет нужна, - сказал Ханнэ, и они вместе мерзко заржали.
Я прижала уши и оскалилась, выдавая свое присутствие. Джексон быстро снял намордник с Тора – и они с Ханнэ сиюминутно скрылись за железными дверями.
Я ожидала, что волк выгонит меня из клетки, но он этого не сделал, а лишь подошел к моей скромной фигуре и лег рядом, прижимаясь ко мне и изнеможенно выдыхая. И всю ночь я слушала стоны боли волка, его рваное дыхание и поскуливание, такое тихое-тихое, что, казалось, даже ветер за окном выл громче. И во мне росла ярость вперемешку с безысходностью и паникой.
***
Шли дни. Первые три я еще считала, а потом потерялась во времени. Ела, спала, ждала Тора, лежала с ним, вглядываясь в эти мудрые кровавые глаза. Он стал мне другом, которому я так много хотела сказать и так много спросить, но не могла, потому что оковы не давали мне обернуться.
И настал день, когда Тор не вернулся. День, которого я так боялась. Но ни через час, ни через два его усталая и окровавленная морда так и не появилась в дверном проеме в сопровождении охотников. Это был переломный момент в этом аду, потому что заявились счастливые Ханнэ и Джексон и заявили, что теперь моего волка больше нет – и завтра мне подселят нового бойца, про которого они так долго шептались. Я боялась этого момента и с ужасом ждала, но в тоже время апатия плотной склизкой жижей накрыла меня. И впервые за все время пребывания здесь я осознала понятие «живой труп».
22 на грани
Я очнулась от металлического щелчка, голова кружилась от недосыпа и недоедания, потому что я ела лишь изредка для того, чтобы унять боль в желудке. Воспоминания осиным роем наполнили мою ватную голову – и я утопила нос в куртке, вдыхая всё еще стойкий аромат Тора и грустно выдыхая. Мы не были с волком лучшими друзьями, да я даже никогда не разговаривала с ним, но как только в этих холодных стенах я осталась одна, то сразу же почувствовала, как много кислорода стало в комнате. Слишком много для одного существа вроде меня.
Ханнэ и Джексон ввалились в помещение в возбужденном состоянии. Они с невероятным рвением что-то друг другу рассказывали и спорили. Внезапно, остановившись около клетки, в которой я свернулась клубком, Ханнэ нагнулся и протянул мне ладонь, между пальцами которой был зажат небольшой ключ. Я прижала уши и зарычала, щелкая зубами и понимая, что физически сил противостоять не было. Конечно, охотники об этом не знали, но всё же.
- Я просто хочу снять цепи, Маша. Не будь глупой, - просипел он, ухмыляясь.
Я перестала рычать, но не сводила напряженного взгляда с пропахшей сигаретами руки, которая мгновенно освобождала каждую мою лапу от оков. Я была свободна и сделала какой-то глубокий вдох, как будто оказалась на морозном лесном воздухе, но когда охотники скрылись за дверью, язвительно посмеиваясь над моей не укрывшейся от них радостью, задумалась над целью этой благотворительности. В комнату пустили змей? Лазеры? Дверь под напряжением? Лиса внутри впервые за долгое время приподняла осунувшуюся морду и осмотрелась вместе со мной в поисках физической угрозы, но ее не было. То есть умом я понимала, что стоило ожидать чего-то опасного и крайне неприятного, но пока не понимала чего именно.
В какой-то момент я резко обернулась к той стене, из которой стали доноситься звуки скользящего металла по бетону. Даже меланхоличная лиса заинтересованно и напряженно наклонила голову на бок, принюхиваясь к легким потокам морозного воздуха, наполнявшими помещение с каждым разом все больше и больше. А затем я увидела выход небольшого квадратного размера, в которой я могла бы с легкостью пролезть. Холодный воздух и безжалостный ветер ворвались в душное помещение, разгоняя спертость и мою апатию. Я обернулась на дверь, но никакой слежки не было, поэтому в следующую секунду я уже пролезала через проем, осматривая белый плен норвежских лесов.