Как я и думала, небольшой периметр перед зданием был огорожен забором под напряжением. Я уловила запах паленой плоти, а затем увидела между прутьями застрявшего мертвого зайца. По телу прошел неприятный холодок страха.
- Это она? – не так далеко прозвучал голос Гаррета.
Я повернула голову к забору и увидела этого огромного скандинавского викинга, чей взгляд въедливо разглядывал меня своими стальными глазами. Куртка была распахнута, открывая широкую грудь и темно-зеленый свитер с горлом, руки упирались в пояс брюк, а голова как в фильме ужасов, - где жертву разглядывает маньяк, - поворачивалась из стороны в сторону. И казалось там, где касался его взгляд, пузырилась кожа как от ожога. Я прижала уши и зарычала, низко пригибаясь к земле. Лиса внутри стушевалась, потому что реакция охотника была не та, на которую мы с ней обычно рассчитывали.
Гаррет усмехнулся и присел перед забором на корточки, сцепляя ладони в замок. В его взгляде читалось снисхождение, которые мы испытываем, глядя на несмышлёного ребенка.
- Вот видишь, Маша, как бывает в жизни. Живешь себе счастливо в семье шерстяных ублюдков – и тут оказываешься в лапах не тех людей. Ты просто попала не в то время, и не в то место. А так быть тебе частью великолепного полушубка одной богатой дамы, хотя, надо отметить, у тебя феноменальный педагогический талант. Берта даже за такой короткий срок сделала несколько внушительных скачков в развитии, - он выпятил губу, что смотрелось крайне комично на суровом мужском лице. – Компания ищет тебя в России, так как ты нагло улетела, даже не предупредив меня. Представляешь, какая дерзость с твоей стороны? Они пообещали, что разорвут с тобой контракт и занесут в черный список, как только отыщут. Хотя, в твоем случае, подмоченная репутация никак не повлияет на твою дальнейшую жизнь – ведь мертвым дальше гроба ничего не видно.
Каждое слово стучало в черепной коробке набатом. Первая мысль пронзила меня молнией – родители. Что с ними будет, когда они узнают, что я пропала? Сбежала? Они сойдут с ума. Чтобы между нами ни происходило, они любили меня и хотели присутствовать в моей жизни, как бы дальше не сложились мои взаимоотношения между моим биологическим отцом и мной. Боль сковала мою грудную клетку. Перед глазами замелькали картинки отчаяния мамы, которая в порыве очередной истерики сгибается в скорбном рыдании после известия о моей пропаже, а отец обнимает ее и прижимает к себе, крепко оборачивая руки вокруг красивого и хрупкого тела. Поверят ли они в лживую историю, которую преподнесет им Катерина? Я не знала. Вполне, потому что Катерина сама верила в то, что ей сказал Гаррет.
- Нервничаешь, Маша? Правильно. Но уже поздно, - пробасил Гаррет с нотками сдерживаемого гнева, поворачиваясь куда-то в торону. – Почему она такая худая?
К нему подошел Ханнэ, нервно складывая руки за спину и переминаясь с ноги на ногу.
- Терраг, она не ест. Вернее, - он скосил глаза на меня, сглатывая и подбирая правильно слова, - мало ест.
Терраг? Так вот, кто это такой. Как я сначала не поняла, что это он – пугающий убийца оборотней, известный своим жуткими делами и не менее жутким именем, которое стоило лишь прочитать наоборот и получится «Гаррет».
- А почему вы, зная, что она плохо ест – не сообщаете мне? Мне что, отрезать от вас кусок мяса, чтобы лиса и ее шкура сохранились в великолепном состоянии до момента продажи? – к концу фразы он орал, а рот искривился, оголяя белые зубы. Ханнэ сжался в комок, а глаза бегали по белому снегу.
- Просто мы думали, что если подселим ее к бойцу, то она повеселеет. Она скучает по Тору, с ним она ела лучше.
Гаррет задумчиво посмотрел на меня, а затем перевел взгляд на дрожащего как осенний лист парня.
- И что ты предлагаешь? – прорычал он, нетерпеливо рассматривая Ханнэ.
- Подселить к ней и ее к волку. Новому. Тому, который со шрамами.
- А где гарантия, что он ее не тронет?
Гаррет застегнул куртку и направился куда-то вдоль забора.
- Мы будем наблюдать, Терраг.