- Отвечаете головой, - отрезал он и исчез из поля моего зрения. – Через две недели приезжает заказчик.
Ханнэ исчез, а я направилась гулять вдоль забора, разглядывая волков за высоким ограждением. Десятки пар глаз разглядывали меня с интересом и без злости в ответ. Волки были черные, изредка белые, серые разной степени насыщенности, коричневые с белыми пятнами, крупные и средние – и чаще всего самцы, от которых веяло сексуальным голодом и нереализованным тестостероном. Это были бойцы, которых разделяли прутья клеток. Если бы я увидела подобное пару месяцев назад, то упала бы в обморок, а сейчас лишь уныло переставляла лапы, наблюдая, как чистый снег проминается под моими подушечками, оставляя милые отпечатки.
Внезапно нос ударился обо что-то твердое. Я подняла взгляд и посмотрела на огромную зеленую ель – и улеглась под размашистыми колючими перьями. Было красиво. Но так тоскливо, что хотелось выть, но я не умела – и лиса не умела, поэтому я просто скулила, бесцельно разглядывая землю перед собой. В полуметре от меня подошел черный незнакомый волк, просовывая лапу через решетку и пытаясь привлечь мое внимание, но я не хотела вставать. Не видела смысла, поэтому когда в мой нос ударил знакомый волчий запах, то я просто списала это на сон и мою бурную фантазию, которая пыталась справляться со стрессом.
«Я люблю тебя, малышка. Ты со всем справишься.» Мама тянула ко мне руки и поглаживала мою голову, перебирая пальцами короткую шерсть. Она стояла так близко и так далеко. Запах волка становился всё сильнее и сильнее. Утробное рычание отпугнуло маму. На ее красивом лице появилась озабоченность – и она как туман начала таять.
Я приоткрыла глаза. В мою сторону направлялся темный силуэт, сверкая салатовыми глазами на крупной морде. Он был зол, но спокойно и твердо вспахивал землю темными длинными когтями. Я причмокнула губами, скривившись от сухости во рту. Лиса как и я приподняла голову и нетерпеливо рявкнула, потому что еще раньше, чем я успела сообразить, узнала в загадочном незнакомце Хантера, который стоял надо мной и проводил носом над моим обездвиженным телом. От него пахло кровью, открытой плотью и другими волками, но он не выглядел озабоченным этим фактом. Наоборот – его глаза нетерпеливо осматривали меня, каждую ворсинку и ослабленную мышцу.
А я… А что чувствовала я? Я чувствовала непреодолимую потребность закрыть глаза. И я закрыла. Лиса поддерживала меня, но радость от встречи с волком переполняла ее, ей хотелось вскочить и порезвиться с ним в зимнем лесу, укусить за бедро и рвануть во всю свою лисью прыть от преследователя, чтобы потом воссоединиться с ним - как того требовала природа. Она мечтала поймать добычу и разделить со своим самцом – ведь именно так она его воспринимала.
Я почувствовала обеспокоенный толчок носом в исхудавшее брюхо и приоткрыла рот, выдавая изнеможенный выдох. Еще толчок, а затем еще один.
Внезапно в темноте моего сознания помимо лисы появился волк Хантера, он нетерпеливо зарычал и лег вокруг лисы, окружая ее собой и своим запахом. Он начал вылизывать светлую морду, заставляя лису мурлыкать от удовольствия. Он была по-своему счастлива, хотя и волновалась, что мы были сонными, апатичными и не могли встать. Просто не хватало сил.
Острая боль на загривке заставила меня открыть глаза. Хантер схватил меня как щенка и потащил обратно в бетонную тюрьму, чтобы уложить в клетке на мою импровизированную кровать. В ном сразу же ударил спертый запах, который, казалось, невозможно уже выветрить никогда.
Перед носом лязгнул металл и выплеснулась на пол вода – это Хантер подтащил ко мне миску, чтобы я попила. Я привстала на передние лапы и начала медленно лакать прохладную свежую воду, которую, скорее всего, принесли для него, потому что в моей миске было уже болото, отдающее тиной.
Как только я попила, то сразу же завалилась снова на бок, прикрывая глаза. Желудок не болел и не просил еды. Он, так же как и я, находился в сонном состоянии. Воздух в метре от меня завибрировал - я повернула голову и увидела голого Хантера. Он был таким же красивым, как я и запомнила его. Хантер поднял голову и посмотрел на меня, на его заросшем щетиной лице витало беспокойство и чрезмерная серьезность. В мгновение ока он подлетел ко мне и взял на руки, прижимая к груди и обдавая морду горячим дыханием.
- Маша, обернись, - раздался его хриплый голос, как будто он долгое время не разговаривал, и связки отказывались работать.