- Не торопись. Неважно, - отрезал он и сжал руки в кулаки, и я увидела рассеченную кожу на кулаках, которая пыталась зажить, но никак не могла.
- А как же ты? - спросила я, замерев с ложкой у рта. Я понимала, что не мне предназначалась эта еда.
Хантер встал и направился на выход.
- У меня сейчас бой, поэтому на голодный желудок я буду лучше драться, - спокойно сказал он, заглядывая в мои голубые глаза, проникая и просачиваясь. На нем были потрепанные временем серые спортивные штаны, так низко сидящие на бедрах, которые когда-то поршнем бились о мое тело. – А после мы пойдем с тобой в больничное крыло.
- Может, это от голода? Я поела, и мне станет лучше, - неуверенно начала я.
Хантер покачал головой, не соглашаясь со мной.
- Не совсем похоже, - задумчиво сказал он и облокотился рукой о железный косяк, напрягая мускулистую руку.
- А на что похоже?
Хантер стрельнул в меня настороженным взглядом, как будто раздумывая – говорить или же нет.
- На беременность, Маша, - спокойно сказал он, не выдавая ни толики лишней эмоции.
Я нервно сглотнула, а потом махнула рукой, закатывая глаза.
- Каждый полгода я делаю инъекции, Хантер, я не могу быть беременна.
- Тем не менее, мой волк как умалишенный тянется к тебе. А это было всего один раз – и эти ощущения не спутать ни с чем.
Он сделал шаг за дверь, и я вцепилась пальцами в матрас, испытывая накатившее чувство страха остаться в одиночестве в этой камере, быть убитой за шкуру и никогда больше не увидеть родных.
- Ты вернешься? – как можно спокойнее спросила я, но в душе начинался ураган.
Хантер открыл рот, чтобы что-то сказать, но единственное, что он произнес было:
- Да, я так-то и пришел спасти твой тощий зад, - сказал он и исчез за тяжелой дверью. – Главное продержаться неделю, а там прибудет помощь, Маша.
В его голосе сквозил страх, который я никак не ожидала ощутить. Волк нервничал, Хантер нервничал – оба чувствовали себя крайне неуверенно. И этому была причина – логово охотников, в котором ничего не было комфортным и привычным. Это была некая пороховая бочка, готовая к взрыву в любой момент. И если Хантер был здесь, значит, он дал себя поймать – но какие у него мотивы? Ко мне он испытывал лишь отдаленную симпатию, а пара ночей для него не значили ровным счетом ничего.
По телу от горячего и ароматного мяса разлилось тепло – и я ощутила желание свернуться в клубок. Дверь открылась, и я задышала чаще, резко приклеив взгляд к металлическому проему, в котором как Фредди Крюгер появился Гаррет.
- Замечательно. Будем через пять минут, - бросил он кому-то в телефоне и, засунув его в карман, с темными как грозовые тучи глазами направился в мою сторону.
Я по примитивному зову инстинктов поползла назад, пока не уперлась в холодную стену острыми лопатками. Гаррет подлетел и схватил меня за руку, обхватывая длинными и цепкими пальцами предплечье и протаскивая меня в таком положении по полу до двери. Я, не долго думая и прекратив попытки вырвать свою конечность, вцепилась в руку охотника зубами и прокусила жилистую и мускулистую плоть под звуки грозного рычания. По языку потекла вязкая и металлическая жидкость, попадая в горло и заставляя сглатывать.
- Сука!
После серии отборных оскорблений мою щеку обжег удар наотмашь крепкой ладонью – и моя голова запрокинулась назад. И казалось, что только шея останавливала ее от крутого полета к потолку. Я обмякла, чувствуя, как мое тело беспрепятственно утаскивали в противоположном направлении от комнаты, к которой я успела привыкнуть, а затем, когда конечный пункт был достигнут, я оказалась на кушетке в окружении яркого света и женщины в маске и врачебной робе. Только яркие голубые глаза смотрела на меня с осторожностью и беспокойством.
- Делаете то, что нужно, док, - сказал запыхавшийся Гаррет и встал рядом с кушеткой, бросая на меня гневные и предупреждающие взгляды: «только попробуй двинуться».
Острая игла деликатно проникла в сгиб локтя, а затем пропала через какие-то секунды. Половина лица начала болеть и гореть – струйка чего-то горячего и вязкого скатывалась из уголка рта вниз по скуле.