- Поэтому она вся в крови? Она ничего тебе не сделала, а ты сровняла ее с землей как детоубийцу. Ничтожную, - прорычал ей в лицо Кинг, чуть ли не утыкаясь носом в ее щеку.
Анджела всхлипнула и закричала от такого, казалось бы, простого действия. Кинг выкинул пистолет. Анджела проследила за этим действием и облегченно выдохнула, радуясь, что ее не застрелят.
- У меня дочь… у нее больше никого нет, - решила давить на жалость та, которая планировала убить меня и прикопать прямо в этом лесу. Смешно. Внезапно она вспомнила, что является матерью.
Кинг зло ухмыльнулся.
- А убивать тебя никто и не собирается, - прошептал он, поворачивая голову куда-то в сторону и вставая на ноги. – Командуй, мальчик.
Из темноты леса вышел тот, о ком я грезила неделями. Мой, но такой чужой. Хантер. А за ним стая – кто-то в облике волка, а кто-то в человечьем, но все с оскалом на лицах и мордах. С намерением убивать.
32 Бумеранг
Он стоял в нескольких метрах от меня в сумраке леса. Так близко и одновременно так далеко. Мои глаза начинали закрываться, но я сжала зубы и открыла их шире, чтобы убедиться, что это не сон, чтобы поедать глазами каждый сантиметр его тела. Изменился ли он за это время, что мы не виделись? Внешне, вроде бы, не сильно – лишь щетина отросла до состояния небольшой бороды, глаза, возможно, немного впали и заблестели темным огнем. Его ладони были сжаты в кулаки, как будто он превратился в натянутую струну готовую вот-вот лопнуть от малейшего неверного шага или слова.
Хантер смотрел на Анджелу, придавленную волком, и под тяжестью глубокого дыхания его грудь задвигалась под свитером, а пар изо рта мог стать причиной глобального потепления. Губы раздвинулись под давлением волчьего оскала, так слабо напоминающего человеческие зубы. Сейчас он напоминал загнанного волка – затравленного и практически убитого, который дорвался до сосредоточения своего гнева.
- Хантер… - прошептала я, едва чувствуя свои губы. Пар практически перестал выходить из моего рта.
Волк повернулся и посмотрел на меня. Такой серьезный. Испуганный. Сосредоточенный. Яростный. Его зеленые глаза скользили по мне и, казалось, ставили печати «просмотрено». В итоге Хантер прикрыл глаза и отвернул от меня голову в противоположную сторону. Мне стало обидно. Боль неприятно скользнула в мое еще бьющееся сердце. Я была настолько ему противна, что он даже не мог на меня смотреть? Челюсти Хантера сжались, а изо рта вырвался оглушительный рык, сотрясающий макушки деревьев и поднимающих всех птиц в округе в небо.
Я даже и не заметила, как меня кто-то настойчиво осматривал, пальпируя тело. Это значило, что я очень сильно отвлеклась на Хантера – или же я умирала.
- Кинг, она в плохом состоянии. На бедрах кровь, поэтому сложно сказать, можно ли сохранить беременность, - раздался спокойный и академический голос кого-то вне поля моего зрения.
Кинг посмотрел на меня, сжал зубы и протянул руку, чтобы кончиками пальцев провести по щеке. Моя лиса впервые за долгое время показалась из темноты, раненная и измученная. Ее недавно белоснежная шерсть была вся покрыта багряными пятнами. Она легла на пузо и заскулила, жалуясь на боль Кингу. Она считала его достойным этих жалоб. Она хотела ему открыться и довериться, хотя я и не понимала причину.
- Если что-то случится с этим ребенком, то я вырежу тебе яичники, Анджела, - тихо заключил Кинг, всматриваясь в мои глаза, а затем он подошел и поднял меня на руки, прислоняясь спиной к дереву.
Я оказалась прижата к груди Кинга, но закрывать глаза не стала, потому что не могла перестать смотреть на Хантера. Судя по воцарившемуся молчанию, теперь пришло время делать ход ему.
- Саид, Купер – начинают, за ними все остальные самцы. Делаете три круга, - прозвучал стальной и жесткий голос Хантера, взгляд которого был устремлен только на Анджелу, которая недоумевающе бегала глазами по толпе и Хантеру, так же как и я, не понимая, чего ожидать и к чему пришло время преступать. Лиса уползла задом обратно в темноту, а я напряглась, осознавая, что сейчас произойдет то, что мне точно не понравится. Возможно, вывернет все мои внутренности. Но так как Кинг никуда не уходил, то я, видимо, должна была стать главным свидетелем и зрителем.