- Иди, поговорим позже, - кивнул он напоследок, прежде чем скрыться в темноте кабинета.
Я поднялась к Криспину и остановилась около него, разглядывая изнеможенное лицо.
- Как он?
- Плохо, но стабильно плохо, без ухудшений. Пойдем, мы там все привели в более-менее приличный порядок перед уходом.
- Зачем это он меня позвал?
- А ты не хотела с ним поговорить?
- Нет-нет, просто я думала, что мне придется штурмом брать комнату, а тут получилось все как нельзя просто. Даже странно.
Криспин усмехнулся.
- Мне кажется, побывав на границе со смертью он переосмыслил свое чрезмерное упрямство и гадкий характер.
Я скептически подняла бровь.
- Он стал мягче?
- Пф, нет, не дождешься. Я всего лишь сказал, что он переосмыслил какие-то вещи, превознес до другого уровня ценности в своей вселенной. А характер станет хуже, ты к этому приготовься.
- Почему?
Криспин зажег сигарету и сильно затянулся. Я скривилась от резкого запаха крепких сигарет.
- Он не будет ходить.
Я сделала рваный вдох и замерла.
- Совсем?
- Возможно, что и совсем. Хирурги кое-что изменят, сошьют и починят, но его регенерация работает в этом случае и за него, и против. «За», потому что она спасла его от смерти, «против», так как заживление произошло криво, особенно в отношении позвоночника.
- И ладно, - пожала плечами я. – Я буду помогать ему тем, чем смогу, но если что-то пойдет не так, то меня это не пугает, - я посмотрела на свои холодные и бледные пальцы, которые судорожно переплетались.
- Будет непросто. И я сейчас не только про физическую составляющую. Пациент не из легких – он будет пытаться тебя оттолкнуть, осознавая свое положение и понимая, что ты, молодая лисица, может застрять с ним, инвалидом, на всю жизнь.
Я покачала головой.
- Я ношу его ребенка. Тут уже нет такого понятия как «застряла». Тут уже что-то похожее на семью, - последние слова давались мне с трудом, потому что я говорила за себя, но согласен ли был бы со мной Хантер – это еще вопрос.
Криспин усмехнулся и приоткрыл дверь.
- Входи, храброе сердце.
И я зашла – по-другому и быть не могло.
- Упрямая как ослица, дьявол спаси мою душу. Твоему упорству позавидовали бы проститутки, которые копят на квартиру, - прозвучал хриплый и уставший голос Хантера с кровати. Каждое слово выходило из его рта с болью, но все же он сказал, что хотел – в его стиле.
- Просто заткнись, Хантер, я так устала, что готова прямо сейчас провалиться в сон, - сказала я и ощутила настолько сильный упадок сил, что вот-вот готова была упасть на пол. Казалось, что из меня вытащили батарейки. Слезы наполнили глаза, когда подошла к кровати и ощутила запах плоти и крови.
- Сейчас всю комнату зальешь, женщина. Иди ко мне под бочок, умасли старика. Нам всем нужно отдохнуть.
Я пошатнулась и оперлась рукой о кровать, когда голова закружилась.
- Маша? – прозвучал обеспокоенный голос Хантера, и я забралась на кровать, укладываясь так, чтобы не причинить боли Хантеру. – Ты ела сегодня?
- Да. Вроде бы. Точно не помню, Хантер, как-то было не до этого.
Я уткнулась носом в здоровый бок волка и провалилась в сон в очередной раз. Беременность и стрессы плохо на меня влияли. Я стала сурком.
41 Вместе?
- Еще неделя голодовки, и от тебя останется скелет, - проворчал Хантер, который полулежал в постели и ел отбивную с пюре, на которую мой желудок в очередной раз неадекватно реагировал. Я встала у окна и вдохнула прохладный воздух. Так стало действительно легче. Но есть хотелось дико. Настолько, что мой желудок болезненно сжимался.
- Не могу есть мясо, - ответила я, поворачиваясь к Хантеру и разглядывая покрытое щетиной лицо и изрядно грязные волосы. За неделю раны Хантера зажили, прошла пара непростых операций, прежде чем он вот так смог полусидеть на кровати. Криспин вытирал его тряпочками всю неделю – и этого не хватало. Его нужно было помыть, но для этого сначала необходимо доковылять до ванной комнаты, которая в принципе находилась близко, если бы не одно но – Хантер ходил только с чьей-либо помощью и очень медленно.