— В конце концов все можно объяснить, — сказал я. — Сало схватила здоровая щука или выдра, а остров утонул сам по себе.
— А воздушная нога?
— Какая нога? Ты что, видел ее? Хватит с нас Летающей Головы!
— Ты ничего не понимаешь, — сказал капитан, — все дело в том, что мы перешли границу.
— Какую?
— Нормальную границу. Границу нормальной жизни. Я думаю, что это случилось на Багровом озере, а мы и не заметили. Как только у деда Авери оторвалась голова, я сразу понял — мы в ненормальном мире.
— С головой это действительно черт знает что, — сказал я, — но в остальном все в порядке. А остров сам по себе утоп, бывает.
— Ну нет, — сказал капитан, — если голова летает, значит, и все остальное — чушь. Мы в ненормальном мире.
— А Кузя как же? Кум Кузя-то здесь живет! Чем Кузя ненормальный?
— Кузя — нормальный. Но и в ненормальном мире может жить хоть один нормальный человек. Так и Кузя, живет кое-как, чай пьет, стесняется.
«Прав капитан, прав, — думал я. — Мы в необычной, волшебной стране. Ну и что ж такого? Для этого я и строил „Одуванчик“, чтоб попасть в места необыкновенные».
— Что ж теперь будем делать? — спросил я.
— Дальше плыть. На Илистом озере мы побывали, надо теперь добраться до Покойного. Вон там, в том углу, очевидно, протока, которая ведет в Покойное.
Капитан затоптал костер. Спустившись к воде, смело ступил на плот, ополоснул ведро и котелок.
— Нам нечего бояться, — сказал он, — плывем себе, никого не трогаем.
Капитан был, конечно, прав. В конце концов, головы летают, острова тонут, а нам-то надо плыть дальше.
Спокойно, неторопливо собрали мы вещи, уложили рюкзаки, спустили на воду «Одуванчик». Пробоину залепили мы крепко, надежно, течи не было.
Капитан, как всегда, устроился на носу, я — в корме, и вот уже плавно пошел «Одуванчик» через Илистое озеро. Спугнув чирков, проплыли мы и над тем местом, где затонул островок. Напряженно всматривался я в воду, и мне казалось — вот сейчас подымется остров и мы окажемся на мели, на Папашкином хребте. Но никто не подымался со дна, спал, видно, Папашка, сосал капитанское сало.
— Вон и протока, — указал капитан.
Среди моховых низкорослых сосен бежал по болоту узкий ручеек — протока, ведущая к Покойному озеру.
Неторопливо вошел в нее «Одуванчик», несколько взмахов весла, и пропало за спиной Илистое озеро вместе с Папашкой, дремлющим на дне.
— Интересно, — сказал капитан, — как называется эта протока. Там у нас была Кондратка, а это что?
— Акимка, наверное, — сказал я.
— Акимка, — повторил капитан. — Неплохо.
Тихо текла Акимка среди моховых сосновых болот. Кончились болота, пошли по берегам луга. Лес то подходил к воде, то отступал подальше. Ни стога на лугу, ни забора, ни срубленного дерева в лесу — никаких признаков человека не было вокруг — чистый, нетронутый мир.
— Как тихо, — сказал капитан, — как спокойно. Знаешь что, давай договоримся, если что-нибудь произойдет там, впереди, не будем удивляться или пугаться. Нас ведь, пожалуй, теперь ничем не удивишь.
— Идет, — сказал я, и мы с капитаном пожали друг другу руки.
Довольные таким уговором, поплыли мы дальше, никак не ожидая, что удивиться нам придется через десяток минут.
Акимка вынесла лодку на широкий солнечный луг, и мы увидели на берегу кусты козьей ивы, за ними — забор и где-то неподалеку за забором — крышу, крытую еловой щепой. Меж кустами козьей ивы бродили козы с козлятами.
Но ни забор, ни крыша, ни козы не удивили и не напугали нас.
На мостках, которые спускались к воде, стоял странный человек и приманивал нас издали пальцем.
— Эй! — покрикивал он. — Давайте сюда! Я уж вас жду-жду, никак не дождусь.
— Только не пугайся, — шепнул капитан, и я не напугался, не выпал из лодки, я стал шарить в рюкзаке в поисках малосольного огурца.
Перед нами на берегу Акимки стоял на мостках художник Орлов.
Глава XXIV
Сила малосольных огурцов
Если б не малосольные огурцы, я, наверно, с ума бы сошел.
В кармане рюкзака нащупал я огурец, данный нам кумом Кузей, вытащил его и откусил с хрустом.
— Оставь огурчика! — кричал Орлов, к которому мы неминуемо приближались. Удивительно, как это он издали разглядел, что я ем.
Нос лодки уткнулся в песок, я вылез на берег. Мы обнялись, мешая огурцу.
В жизни я и прежде не раз полагался на малосольные огурцы. В печали и в радости огурец был мне верный товарищ, помогал найти себя, принять решение.