Поражает, как Бог даёт людям.
Вот на Белоусовском озере я встретил охотника (москвича). Он добыл 13 селезней и радуется, радуется и ещё хочет.
А мне Козьма да Демьян дали двух селезней с шоколадной головкой и двух вальдшнепов. Немного — по сравнению с тем охотником. И вот я думаю, что тот человек был «без света». Такие «без света» могут, умеют взять и берут. Добытое, взятое — это вознаграждение, возмещение; извинение за то, что они «без света» ничего. Был бы я «полного света», — ничего бы не получил. Ну, а я — «наполовину светлый», и вот мне — двух вальдшнепов и двух селезней с шоколадной головкой.
Ровно столько, сколько мне полагается.
У деревни Белоусово встретился мне мальчишка. И он уже прошёл мимо, когда я опомнился и понял, что он-то мне и нужен.
— А ну-ка постой, — сказал я.
Мальчишка остановился.
— Пойди-ка сюда.
Он подошёл.
— Сними-ка кепку.
Он снял.
— Ну теперь постой минутку.
Он постоял, и я сделал набросок.
— Ну теперь можешь идти, — отпустил его я.
Он нахлобучил кепку и спокойно пошёл дальше.
Вдруг глупо-глупо выбежал коростель ко мне под ноги, запнулся, споткнулся, напугался и дунул от меня, вихляя, и долго я видел его, убегающего по дороге, пока не догадался он нырнуть в траву…
И снова выходил ко мне коростель, а я сидел на бревне, а он никак не понимал, что я такое. Как щенок обнюхивал он мои неподвижные резиновые сапоги.
Всё он мне не удаётся — подход, наверно, у меня не тот. Наверное, к этому камню подходить надо не с торопливым рисованьем, а с предельным вниманием, положить в следы по копейке, послушать, как гудит камень с давнего времени, когда оставлены были следы на нём. А я и на камень гляжу, и слышу, как рябчики свистят в ольшанике, и жду: вот-вот подымется глухарь — чёрные крылья, красная бровь.
Полет и любовь — необходимость для сердца. Наталья с этого момента сопутствовала мне, многое окрасила она.
Я понадобился Наталье по непонятным причинам и не видел никакого резона отказываться.
Рисунок ранней любви.
Конечно, никогда бы в жизни мне не нарисовать бы Клару Курбе. Уж в самый последний момент, когда я оставался без нужного мне портрета, я попросил Наташу попозировать мне.
Ни в характере, ни в чертах лица Натальи я не видел ничего общего с Кларой. Взялся рисовать с отчаянья.
И вдруг свершилось чудовищное попадание. Осталось что-то от Натальи, а нарисовал я чистейшую Клару Курбе.
Опять начался для меня год с иллюстраций. Теперь уже надо было делать чёрно-белые рисунки для книжки. Я особо не волновался. Прямых иллюстраций делать не хотел, а косвенные — с удовольствием. Прошлогодняя работа с натуры помогала. Я сделал 16 рисунков и в конце концов разрисовался. Почти все оставил бы, 2 или 3 заменил бы, да поздно уже.
Самая легкая лодка в мире
Часть первая
Глава I
Морской волк
С детства я мечтал иметь тельняшку и зуб золотой. Хотелось идти по улице, открывать иногда рот, чтоб зуб блестел, чтоб прохожие видели, что на мне тельняшка, и думали: «Это морской волк».
В соседнем дворе жил ударник Витя Котелок. Он не был ударником труда. Он был ударник-барабанщик. Он играл на барабане в кинотеатре «Ударник». Все верхние зубы были у него золотые, а нижние — железные.
Витя умел «кинуть брэк».