Я шел по гулким коридорам Зимнего дворца, слыша, как эхо моих шагов отбивает ритм приближающейся бури. Впереди, за высокими, украшенными золотом дверями Тронного зала, меня ждали куда более серьезные переговоры.
Там собрался совет директоров. Главные акционеры ЗАО «Российская Империя» — высшая аристократия, генералитет, столпы государства. И я доподлинно знал, что прямо сейчас, под роскошными камзолами и парадными лентами, многие из них сжимают потные руки, ожидая моего появления.
Они собрались там, чтобы улыбаться мне в лицо, клясться в верности и целовать руку.
Те самые люди, которые уже всё решили. Те самые люди, которые сегодня ночью постановили меня убить.
Я шел в логово и понимал, что многое на кону. Меня могут разоблачить, мол, царя подменили. Могут организоваться и показать зубы, хотя последнее вряд ли. Могут и просто попытаться убить прямо там. Исполнитель от Меншикова же стрелял в меня. Теперь исполнитель от Юсуфова, или же от Голицына могут это сделать. Но идти нужно. Не посмотрев на зверя, нельзя понять, как его убить, или одомашнить.
Ну и объявить нужно, что Россия становится на новую дорогу, так сказать, «ускоренного развития» и жесткого аудита всех сфер жизни империи. Нужно сказать, чтобы потом никто не говорил, что не слышал. Чтобы Европа поняла… А что поняла? Спектакль покажет. Да так, что европейцы только о сегодняшней встрече и будут говорить.
Я остановился перед массивными створками Тронного зала. Кивнул бледным от напряжения гвардейцам.
Двери начали медленно, со зловещим скрипом открываться, впуская меня в логово хищников.
Глава 19
Петербург. Зимний дворец.
31 января 1725 года.
Тяжелые створки за моей спиной глухо захлопнулись, отрезая путь к отступлению. Да я и не собирался. Скорее закрытые двери — от отсутствие возможности сбежать тем, кто тут уже находился.
«Ближе! Ближе, бандерлоги!» — слова из «Маугли» так и рвались наружу.
Чуть сдержался.
Человек двадцать, или чуть больше, я не стал считать. Столько высших сановников империи было собрано и усажено на стулья в небольшом Тронном зале. Я, чей разум привык к картинкам колоссальных, сияющих золотом дворцов Романовых из будущего, на мгновение растерял ожидаемое ощущение грандиозности.
Скудненько. Тесновато. Как-то… по-бедному.
В своей прошлой жизни, будучи принципиальным аудитором, я ненавидел, когда корпорации вбухивали миллиарды в ненужные представительские здания, и закрывал такие стройки не дрогнув рукой. Всякие места для тимбилдингов, банные комплексы и прочее. Или в офисах фонтаны, дорогие кусты и деревья, мебель по спецзаказу от дизайнеров.
Но сейчас, стоя здесь, я физически осознал: великая империя не имеет права не иметь великих дворцов. Дворец — это фасад государства, его пиар и его броня. Никто в просвещенной Европе не поверит, что ты Император, если ты принимаешь послов в скромной, пусть и богато украшенной, хижине. Так что построим. Вот Зимний и будем строить.
Молчание затягивалось, становясь густым, как патока.
Я стоял, тяжело опираясь на набалдашник трости обоими руками. Поза была словно бы вальяжная, превосходства. Вот только мне так было проще всего распределять и болезненные ощущения и равновесие.
По обе стороны и за спиной — монолитная стена моих гвардейцев. По правую руку замер генерал Матюшкин, напряженный, как взведенный курок. Ощущение было такое, словно я без бронежилета шагнул на территорию вражеского картеля для переговоров. Но ведь не все же здесь хотят моей смерти? Или все?
Я начал медленно, словно объективом камеры, сканировать лица.
Фельдмаршал Репнин — глаза опущены, но под кожей ходят желваки. Брюс — смотрит цепко, изучающе, как чернокнижник на новую жабу. Два Голицына. Старик буравит меня взглядом, в котором откровенно плещется жажда моей крови. Долгоруков… и ведь должен был сидеть в Москве, старый интриган, но нет — приполз в Петербург плести свою ядовитую паутину.
Взгляд скользнул дальше и наткнулся на знакомую физиономию. Ушаков! Вот же навозная муха! Какого дьявола? Мне же докладывали, что его нигде нет, а этот глава сыска преспокойно сидит здесь, слившись с интерьером. С одной стороны, казалось, таким и должен быть человек, возглавляющий тайную службу. Но вот только не со мной! Иначе пусть бы интриговал… в каком якутском племени в условиях вечной мерзлоты.