Выбрать главу

И самое странное — часть ее не хотела, чтобы это заканчивалось. Часть ее отвечала на поцелуй Волкова с той же страстью, что и он. Часть ее забыла о том, где они, кто они, что это значит.

Когда они наконец разъединились, оба дышали тяжело. Катя смотрела на него широко раскрытыми глазами, все еще не веря в происшедшее. Губы горели, в ушах звенело, ноги подкашивались.

— Вы... — она попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле.

Алексей улыбнулся — улыбкой победителя, человека, получившего то, что хотел:

— Теперь ты точно должна, — прошептал он, и его голос был хриплым от страсти.

Катя только кивнула, не в силах произнести ни слова. Она все еще была в шоке. Все еще пыталась осознать, что только что произошло.

— Иди первая, — сказал он, отпуская ее, но его пальцы скользнули по ее руке, оставляя на коже следы жжения. — Я через минуту.

Катя кивнула, повернулась, почти побежала к двери. Ее руки дрожали, когда она толкала дверь балкона.

В ресторане все было как прежде — музыка, смех, танцы. Никто, казалось, не заметил ее отсутствия. Никто не смотрел на нее с подозрением или любопытством.

Она вернулась к своему столу, села, взяла бокал. Руки дрожали так сильно, что вино чуть не расплескалось. Она сделала большой глоток, надеясь, что алкоголь поможет прийти в себя.

«Он поцеловал меня. Просто так. На балконе. Боже, что теперь будет? Что будет в понедельник? Что...»

Мысли кружились в голове, смешиваясь с остатками шока, со вкусом его губ на ее губах, с ощущением его рук на ее талии.

Она украдкой взглянула на балкон. Дверь была закрыта. Алексей все еще там.

И тут дверь балкона открылась. Но вышел не Алексей.

Из двери вышла женщина. Высокая, стройная, в элегантном черном платье, которое облегало ее фигуру так, что не оставляло сомнений в ее совершенстве и в том, что под ним не было белья. Темные, длинные волосы, собранные в красиво уложенный хвост, открывали длинную изящную шею. Лицо... лицо было не просто красивым. Оно было загадочным. Слегка раскосые глаза, высокие скулы, губы, тронутые темно-красной помадой.

Женщина остановилась на пороге, оглядела зал. Ее взгляд скользнул по людям, затем остановился... на Кате. Всего на секунду. Но этой секунды хватило.

Взгляд женщины был оценивающим, холодным, почти... знающим. Как будто она видела что-то, чего не должны были видеть другие. Как будто она знала что-то, чего не должны были знать. От этого, Катя опустила глаза и сжалась, но взгляд незнакомки все равно прожигал в ней дырку.

Затем женщина улыбнулась. Улыбка была совершенной, безупречной, но в ней не было тепла. Была только... загадка.

Она прошла через зал, ее движения были плавными, кошачьими. Несколько мужчин обернулись ей вслед, но она, казалось, не замечала их. Она шла с уверенностью человека, который знает, куда идет и зачем.

Катя следила за ней глазами, чувствуя странное беспокойство. Кто эта женщина? Откуда она взялась? И почему она вышла с балкона, где только что был Алексей?

Женщина подошла к бару, заказала что-то бармену. Повернулась, снова посмотрела в сторону Кати. На этот раз их взгляды встретились дольше. И в глазах женщины Катя прочитала что-то, от чего по спине пробежал холодок. Не враждебность. Не злорадство. Что-то более сложное, более... предсказуемое. Как будто эта женщина знала что-то о Кате. Или о Алексее. Или о них обоих.

Женщина взяла свой бокал, сделала небольшой глоток, затем повернулась и вышла из ресторана. Ее черное платье мелькнуло в дверном проеме, и она исчезла.

Катя сидела, застывшая, с бокалом в дрожащих руках. Поцелуй Алексея. Эта загадочная женщина. Ощущение, что что-то только начинается... или, может быть, уже началось давно, и она просто не знала об этом. Она взглянула на балкон. Дверь снова открылась. На этот раз вышел Алексей.

Он выглядел спокойным, собранным. Ничто в его внешности не выдавало того, что произошло несколько минут назад. Он улыбался, кивал знакомым, подошел к группе менеджеров, заговорил с ними.

Но его глаза нашли Кату через весь зал. И в них она прочитала то же обещание, что и раньше: «Это только начало».

Катя опустила глаза, чувствуя, как снова краснеет. Губы все еще горели. Тело все еще помнило его прикосновения.