В автобусе она сидела, сжимая в кулаке этот маленький клочок бумаги, будто он был чем-то запретным, опасным. Глаза смотрели в окно, но вместо мелькающих в темноте огней фонарей она видела его — Алексея. Его уверенную улыбку, когда он протягивал ей записку в конце рабочего дня. Его взгляд, который говорил больше, чем слова: «Я жду».
«Сообщи, когда будешь дома». Простая фраза, но сколько в ней скрытых смыслов. Забота? Контроль? Или что-то другое, более личное, более... интимное?
Катя вышла на своей остановке, прошла через парк, поднялась на лифте до квартиры. Записка все еще была в ее руке. Она чувствовала, как бумага прилипает к влажной от волнения ладони.
Дома она бросила сумку в прихожей, сняла туфли, прошла в комнату. Записка перекочевала из руки на прикроватную тумбочку. Катя села на кровать, уставившись на нее.
Телефон лежал рядом. Всего пара касаний экрана — и сообщение уйдет. Простое «Дома». Ничего особенного. Рабочее общение. Директор беспокоится о сотруднице, которая задержалась допоздна для подготовки отчета. Все логично.
Ее пальцы потянулись к телефону, но замерли в сантиметре от экрана. Сердце билось так громко, что, казалось, его стук слышен по всей квартире.
«Нет, — прошептала она себе. — Нельзя».
Она встала, прошла на кухню, налила воды. Выпила залпом. Вернулась в комнату. Записка все так же лежала на тумбочке, будто дразня ее своей простотой.
Катя легла, выключила свет. В темноте образ Алексея стал еще ярче. Его руки, уверенно лежащие на столе во время совещаний. Его голос, низкий, бархатный, когда он говорил что-то важное. Его взгляд, который сегодня, в конце дня, стал другим — более пристальным, более... личным.
Она зажмурилась, пытаясь прогнать эти мысли. Но они не уходили. Они кружились в голове, смешиваясь с цифрами из отчета, с графиками рентабельности, с колонками расходов.
Алексей ждал. Ждал ее сообщения.
А она молчала.
***
На следующий день Катя пришла на работу раньше обычного. Глаза были слегка припухшими от бессонной ночи, но макияж скрывал следы усталости. В сумке, в отдельном кармашке, все так же лежала та самая записка.
Первым делом она проверила телефон. Никаких сообщений в рабочем чате от Алексея. Никаких пропущенных звонков, да и как бы он позвонил, не зная ее личный номер. Только рабочая переписка и пара уведомлений из соцсетей.
«Я просто себя накручиваю? — подумала она. — Может, это была просто вежливость и он ничего «такого» не имел ввиду?»
Но в десять утра пришло сообщение в рабочий чат от секретаря Алексея: «Екатерина Петровна и Ирина Владимировна, Алексей Сергеевич просит вас подойти к нему в кабинет в 11:00 по вопросу вчерашнего отчета».
Сердце снова забилось чаще. Встреча. Глаза в глаза. Всего через час.
Катя попыталась сосредоточиться на работе, но цифры на экране плыли перед глазами, складываясь не в финансовые показатели, а в его лицо, его улыбку, его номер телефона на той злополучной записке.
В 10:55 они с Ириной стояли у лифта. Главный бухгалтер улыбнулась ей:
— Готова, Катюша? Отчет твой, в основном. Я только общие комментарии дам, и проясню несколько моментов.
— Готова, — кивнула Катя, надеясь, что голос не выдаст ее волнения.
Лифт поднялся на этаж руководства. Дверь в кабинет Алексея была приоткрыта. Секретарь жестом пригласила их войти.
Алексей сидел за своим массивным столом из темного дерева и читал какие-то документы. При их появлении он поднял глаза. Взгляд скользнул по Ирине, затем остановился на Кате. Всего на секунду дольше, чем нужно. Но этой секунды хватило, чтобы Катя почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
— Доброе утро, — сказал он, вставая и поправляя пиджак. — Прошу, садитесь.
***
Встреча началась стандартно. Катя представила основные выводы вчерашнего отчета: выручка за прошлый год по каждому отелю, показатели рентабельности по ним, выявленные проблемы с завышенными расходами в одном филиале. Голос звучал уверенно, профессионально — годы работы научили ее отделять личное от рабочего.