Но глаза... глаза выдавали другое.
Каждый раз, когда она поднимала взгляд от презентации, она встречалась с его взглядом. Алексей слушал внимательно, делал пометки, задавал вопросы Ирине, но его глаза постоянно возвращались к Кате. И в этих взглядах было что-то... оценивающее. Не как директор оценивает работу сотрудника, а как мужчина оценивает женщину.
Катя чувствовала, как краснеет. Смущение поднималось от шеи к щекам, теплой волной. Она пыталась отвести взгляд, сосредоточиться на экране ноутбука, на документах, но каждый раз ее глаза сами собой возвращались к нему.
И он... ему это нравилось. Катя видела легкую улыбку в уголках его губ, когда она смущенно опускала глаза. Видела, как его взгляд становился еще более пристальным, когда она пыталась собраться.
Под столом произошло первое касание.
Катя поправила юбку, вытянула ногу — и почувствовала, как ее нога коснулась чего-то твердого. Ноги Алексея. Она резко отдернула ногу, и извиняюще взглянув на него.
Но он не отодвинулся. Наоборот — через минуту он чуть придвинулся и его нога снова оказалась рядом. На этот раз касание было преднамеренным — легкое давление его ноги о ее ногу.
Катя замерла. Кровь прилила к лицу так сильно, что она почувствовала жар в ушах. Она посмотрела на Алексея. Он продолжал слушать Ирину, кивал, задавал вопрос о налоговых вычетах, но его нога все так же прижималась к ее ноге.
Это было безумие. Они сидели в кабинете директора, обсуждали серьезные финансовые вопросы, а под столом происходило... это. Что-то непонятно тайное, запретное, возбуждающее.
Катя не отодвинулась. Она оставила ногу там, где она была, чувствуя тепло его ноги через всю ткань их одежды. Касание было едва заметным, но для нее оно ощущалось как электрический разряд.
***
Через полтора часа Алексей предложил сделать перерыв:
— Давайте прервемся на пятнадцать минут. Дамы, вы будете кофе?
Ирина Владимировна вежливо отказалась сославшись на скачущее давление и покинула кабинет. Катя так же отказалась от кофе и собралась последовать за галвбухом, но Алексей остановил ее:
— Катя, можно вас на минуту. Хочу уточнить один момент по отчету.
Когда дверь закрылась за Ириной, атмосфера в кабинете мгновенно изменилась. Воздух стал гуще, насыщеннее. Алексей откинулся на спинку кресла, его взгляд стал более открытым, более... голодным.
— Ты вчера не написала, — сказал он тихо.
Катя почувствовала, как перехватило дыхание, когда он прешел на «ты»:
— Я... я не была уверена, что это правильно.
— Что именно? Сообщить, что ты дома? Или... что-то еще?
Она опустила глаза, чувствуя, как снова краснеет:
— Алексей Сергеевич, мы...
— Алексей, — поправил он. — Здесь, сейчас — просто Алексей. А ты — просто Катя.
В этот момент в кабинет вошла секретарь с подносом кофе. Момент прервался. Алексей снова стал директором, Катя — бухгалтером.
— Спасибо, Марина, — кивнул он. — Мы продолжим через десять минут.
Секретарь вышла. Алексей встал, подошел к окну:
— Выйдем на балкон? Подышим воздухом.
На балконе, за стеклянной дверью, было прохладно. Катя слегка поежилась и прислонилась к перилам, закрыла глаза, вдыхая свежий воздух. Но даже здесь, в относительном уединении, мысли не отпускали ее.
Алексей стоял рядом, молча курил. Его профиль на фоне городского пейзажа казался особенно четким, мужественным.
И тут в голове Кати возник образ. Яркий, детальный, невероятно откровенный.
Она видела себя, сидящей на том самом столе, за которым они только что работали. Видела, как Алексей подходит к ней, как его руки скользят по ее бедрам, сдвигая юбку вверх. Видела, как он наклоняется к ней, как его губы касаются ее шеи. Руки уже гладили внутреннюю поверхность бедра. Большим пальцем нащупывая пульсирующий бугорок между складок…
Катя резко открыла глаза, чувствуя, как между ног возникает теплое, влажное напряжение. Она украдкой взглянула на Алексея — он все так же смотрел вдаль и курил, казалось, полностью погруженный в свои мысли.