И Михаил, заварив в чайнике что-то ароматное с горчинкой, исчез в другой комнате.
7
Утро.
В совершеннейшей темноте, когда делали ремонт Лиза извела установщика двери, но из-за закрытой двери свет в комнату не проникал, единственным источником света были настенные часы, которые безжалостно констатировали, что пора вставать.
Где-то вовне по квартире уже ходил Мишка, видимо, собирался перед школой на пробежку, и с кем-то разговаривал. Сначала Лиза подумала, что он решил бегать не один и вызванивает себе компанию, но голос звучал в квартире слишком чисто для громкой связи, значит источник голоса мог быть только один, и он ещё не ушёл.
Лиза зажмурилась.
Вчерашние «семейные» посиделки затянулись за полночь. Мальчики зацепились языками за борьбу, которой занимался Мишка, Рогов настойчиво выяснял у него про его тренировки, тренера, комплектацию и статус клуба, результаты и критерии отборов, через которые он проходил, последние и предстоящие соревнования.
Лиза уже это всё в общих чертах знала, и оставив мальчиков над чашками с чаем, ушла спать, и её ещё долго убаюкивали басовитые тихие голоса.
Вот и сейчас в этих голосах за стеной было что-то уютное, слов разобрать было нельзя, только раскатывались под кожей приятные вибрации.
Но вставать было действительно пора, и Лиза потянулась, включая светильник на стене, неяркий свет чуть разогнал темноту, Лиза вообще любила полумрак и комфортно себя в нём ощущала, слишком много времени ей приходилось проводить на ярком свету офисных ламп. Натянув джинсы и тонкую толстовку, Лиза подошла к двери и зажмурившись её открыла, как прыгнула с бортика в холодный бассейн.
Рогов в одних пижамных брюках стоял спиной к двери посреди кухни и созерцал распяленную на вытянутых руках рубашку, на спине и плечах перекатывались сухие, четко очерченные мышцы, косые мышцы пресса переходили в плоские кубики. Лизе срочно захотелось кофе, и желательно, если бы не собеседование, с коньяком.
– Простите, но в нашем районе химчистки работают с девяти до девяти. У Миши где-то были безразмерные толстовки, может одна из них вас устроит, чтобы добраться до дома.
Мужчина повернулся с грацией танцора, мышцы совершили под кожей совершенно невероятный кульбит, и в лучах утреннего солнца взлетела белая ткань рубашки.
– Не волнуйтесь, доеду, не уголь же я в ней вчера грузил, да если бы и уголь. Я не позволю таксисту меня нюхать.
– А молодой и красивой таксистке?
– Тоже не позволю, так получилось, что я твёрдо обещал одну вещь.
Рогов с чернотой зрачков, распахнувшихся во всю шоколадную радужку, смотрел на Лизу, и мягко, с пятки на носок, подкрадывался к замершей женщине.
– Какую?
В ноздри проник терпкий мужской запах, широкие теплые ладони легли на талию, мягко привлекая к твёрдой груди, и начали слегка поглаживать, сминая ткань, теплое дыхание обдало шею и ухо.
– Нюхать меня теперь будет только одна женщина, высока вероятность, что она сохранит эксклюзив до конца жизни, не важно моей или её. Доброе утро. Михаил, перед тем как уйти бегать, сказал, что кофе в этой семье варите вы.
Лизу разрывало от противоречивых ощущений, с одной стороны она уже очень давно избегала чужих рук и объятий и не доверяла мужчинам, с другой, между ладонями на талии и губами у шеи сейчас она была одним оголенным нервом и её бросало то в жар, то в холод, а отодвинутое воспоминание о вчерашнем поцелуе обжигало сладким стыдом и желанием продолжения. Не выдержала она первой, повернулась на голос и замерла невыносимо близко к его губам, он понял всё правильно и мягко прикоснулся к её губам, скользнул чуть в сторону, поцеловал за ухом, обхватил губами мочку уха, Лиза судорожно всхлипнула и обхватила плечи, каменные глубоко внутри мышцы покрыты были мягкой тканью, ладони скользили по рукам и плечам, губы терзали и ласкали одновременно, изучая и запоминая. Когда перед глазами поплыли круги и они на секунду оторвались друг от друга, Лиза выдохнула.
– Кофе. И пока больше так не делайте. Это плохо кончится. Алексей, поймите правильно, нам с вами это может очень сильно помешать. Извините, но хладнокровие сейчас вам нужнее чем что бы то ни было. Поэтому – кофе.