– Ну ка девочки, покажите товар лицом. – Даже голос изменился, проникая под кожу рычащими раскатами.
В Лизе ещё горел злой азарт после общения с излишне уверенной в себе длинноногостью, она посмотрела на мужчину искоса, откинула волосы, открывая шею, сделала несколько шагов от бедра и плавно села за стол так, чтобы мужчина видел напряжённое бедро, при этом чуть сдвинула полу пиджака, открывая грудь, подчеркнутую облегающим топом. Взгляд мужчины жёг кожу, казалось, что топ сейчас не выдержит и пойдет подпалинами по груди.
– Кристина, вы первая. Расскажите немного о себе. – Вмешалась Елена.
Длинноногость всё ещё далёкая от первоначального оттенка, издала длинный свистящий звук, видимо делала вдох, демонстрируя выносливость на длинных дистанциях, и начала нести обычную чушь о жизненном пути, посвященном нелегкому труду личного помощника.
– Последние полгода я занимаюсь спортом, перешла на здоровое питание, пришлось полностью исключить мучное и сахар! – Взвизгнула она на последнем выдохе своей тирады.
Лиза тихо хрюкнула, стараясь сдержать смех и скосила взгляд на мужчину. Бровь Алексея взлетела вверх, обозначив интерес к этому аргументу.
– Почему так? Свежий круассан к кофе помогает быстро восстановить утром углеводный баланс.
Лиза со свистом втянула воздух и сжала зубы. Так не бывает, сдался ему этот круассан. Кристина побледнела, на щеках расцвели два красных пятна, губы, даже под слоем помады, потеряли насыщенность тона и сдвинулись в серый, она бросила затравленный взгляд на Елену.
– Нет, не могу, мне ехать сюда неудобно, не успею ребенка забрать из сада. – Почти выкрикнула она, вскочила со стула, лихорадочно сгребая свои вещи и почти выбежала из переговорной.
Что же интересно она себе насочиняла про круассан, ох, а ведь был ещё блинчик, вот чёрт! Лиза, задумчиво закусив губу, провожала девицу, думавшую заработать на самом простом. Через что же провела её жизнь, если её так легко вывести из равновесия?
– Елизавета? Расскажете о себе?
– Лен, это лишнее. Помощница нужна мне сейчас, а кроме неё я никого не вижу. Оформляй сегодняшним числом. Пойдёмте Елизавета, ваше место подготовили, у меня к вам несколько срочных вопросов, и так много времени потеряли с этой истеричкой.
Алексей сорвался с места и стремительно вышел из переговорной. Елена смотрела ему вслед презрительно поджав пухлые губы. Судя по припухлости вокруг рта, губы она подкачала недавно, на шее намечается обвисшая складка – худеет слишком быстро, торопится, платье из коллекции для студенток, всё говорит за то, что у дамы молодой любовник, интересно, а муж у нас кто.
Лиза извлекла из рюкзака папку с личными документами, отдала Елене и молча выскочила следом за мужчиной.
Из холла широкая дверь вела в приемную, в которой грустно дежурила девушка с прекрасным сочетанием русых волос, зелёных глаз, естественной красоты и ума, которым светился взгляд. Стол в приёмной был только один, массивный, добротный, с дорогим моноблоком и минимумом документов. Не так должен выглядеть секретарь генерального, обычно у них одни уши из бумажек торчат, и нервно подрагивают.
– Тебе поставили стол у меня в кабинете. – Алексей смотрел хмуро, подгонял взглядом.
– Алексей Дмитриевич, не могли бы мы с вами соблюдать в работе некоторую субординацию, это упростит общение.
Брови девушки взлетели вверх, Алексей обернулся на ходу, хмыкнул, распахнул дверь своего кабинета и посторонился, пропуская Лизу.
– Прошу. Быстрее, много работы накопилось. С Ариной сможете подробнее познакомиться чуть позже, она никуда отсюда не сбежит. Арина, это Елизавета, мой новый личный помощник, это для неё подготовили рабочее место у меня в кабинете.
Рука змеёй рванулась вперёд, схватила Лизу за локоть, и Алексей чуть ли не силой затащил её в дверь, которая гулко хлопнула за спиной.
Лизу немного проволокло по паркету, благо туфли оказались действительно сверхустойчивые, не обманули в салоне, и вдруг завернуло в кокон чужого тепла. Она стояла посреди огромного кабинета, а Алексей почему-то обнимал её за плечи, прижав к себе.
– Сумасшедшая, как у тебя получилось стать такой, ты же сама говорила, что не станешь одной из, а стала чудовищно хороша, вот выпустил тебя на четыре часа из поля зрения, и стала. Я на тебя смотрел, и видел, как на тебя смотреть будут, я же убью любого, кто посмеет.