И в голове весь день маячила Лиза, которая за 15 минут, глядя в один договор, подписала приговор делу всей его жизни. «У вас беда!»
Вот и спасай, раз такая… Мудрая!
Почему он злится на неё Рогов тоже не понимал. Как не понимал, почему ходит по комнате, пряча следы назначения этой квартиры. Казалось бы, какая ему разница, что она подумает. Выполнит работу, получит деньги и исчезнет из его жизни, не оглядываясь. Но в нижний ящик комода летели презервативы, веревка, кое какие игрушки и чьи-то кружевные трусы, а сверху это всё накрывалось пижамой и футболками.
Глядя на эти трусы, он видел осуждающий взгляд серых глаз. Вчера она смотрела на него, как врач венеролог, когда он лет в пятнадцать пришел на медкомиссию с каким-то смешным заболеванием по его части.
… Ну как так-то? – устало спросил тогда с осуждением пожилой доктор. – Ты руки то мой, когда в штаны лезешь.
Вот и у неё вчера был этот взгляд. Ну как так-то?
Словно он не сделал чего-то элементарного, чему учат в детском саду, повел себя как дурак, и вот теперь ей его лечить.
Злил даже факт того, что то её письмо могло просто под невнимательным взглядом секретарши улететь в корзину непрочитанным. Да он бедную девочку сегодня чуть за это не съел. После чего имел неприятный разговор с Леной. Ещё одной из его прошлых женщин, которая теперь отвечала у него за кадры. Секретарша оказалась дочкой её подруги. Девочку оставили, успокоили и отпустили с работы пораньше, а он ещё и чувствовал себя полным идиотом при этом. Все претензии его были нерациональными, не мог же он сказать, что злится на неё, потому что она чуть не пропустила письмо, про которое ей и знать не положено пока. Просто выло внутри что-то от ощущения беспомощности и собственной глупости, вот и срывался на всё подряд. И чувствовал, что сыпется всё из рук и скользит между пальцами.
Дурацкие часы видимо остановились на без четверти восемь.
Сигнал видео вызова охраны снизу вывел из ступора.
– Алексей Дмитриевич, к вам пришли. Не моё дело, конечно, но в этот раз какой-то неликвид прислали. – Сальная рожа охранника пропала, у стойки стояла Лиза, казалось её взгляд сейчас прожжет в камере дыру. – Вы только скажите, я её мигом заверну.
– Захлопни пасть, Миша. Это ко мне. Проводи до двери. Вежливо.
– Как скажете.
Рогов, не торопясь, вышел в общий холл. Ну вот не сиделось на месте и всё. Мало ли, что этот мордоворот учудит. Надо же такое выдать при приличной женщине. Не слепой же – видно, что она не из «этих».
Открылась дверь лифта. Охранник стоял с малиновыми ушами. Лиза повернулась к нему:
– Благодарю, Михаил.
Бедолага прожигал взглядом пол, явно мечтая сделать люк для мгновенной эвакуации, пусть и вертикально вниз с двадцатого этажа.
– Добрый вечер, Елизавета. Простите, не знаю отчества.
– Ярославовна… Бабушка с дедушкой были историками, со специфическим чувством юмора. Мне иногда кажется, что отец их за это так до конца и не простил.
Рогов совершенно неприлично хихикнул, представив участь мальчика по имени Ярослав Мудрый.
– Извините. И за охрану тоже.
– Квартира для отдыха от семьи. В целом, понятная ситуация. Куда ещё привести аудитора, который должен прибыть в офис внезапно, на предварительные переговоры. Не в ресторане же такие переговоры проводить.
Елизавета цепко осматривала просторное помещение. Задержала ненадолго взгляд на огромной кровати и прошла к окну.
– Завораживает. И пугает.
Алексей подошёл к ней сзади вплотную и посмотрел через плечо. Внизу темнела река в рамке бегущих автомобильных огней. Да так и замер, глядя на бегущие огни и глубоко вдыхая запах её волос. Дурная это была затея, вести её сюда. На автомате его рука скользнула по её плечу вниз и обхватила неожиданно холодное запястье.
– Вы замёрзли?
– Нет. Длинный день. Немного упало давление. Нам лучше начать, вы хотели принести документы и обсудить задачи и условия.