— Моя женщина! Лиза!
Мужчина привалился к поручням, вцепившись в них побелевшими пальцами, голова беспомощно откинута на стекло, горло дрожит полустоном полурыком.
Сжав пальцами упругие ягодицы, вгоняя ткань между ними напряжёнными пальцами, Лиза обхватила губами головку, с выступившей на кончике каплей.
13
Лиза действительно ждала его в кабинете.
А ещё кабинет стал живым, в нем пахло кофе, жужжала техника и плавал нежный аромат жасмина – Лизины духи. Только где-то в углу притаился микрофон прослушки, и чужое ухо могло услышать всё, что здесь происходит, а значит свободные разговоры в кабинете должны было неминуемо поставить Лизу под удар. Алексея они пока не тронут – его смерть приведёт к ликвидации организации, поскольку наследников у него нет, а его аудитора, который посмеет встать у них на пути, сотрут в порошок.
Лиза вздрогнула, когда он вошел, и было заметно, что взять себя в руки ей удалось не сразу.
— Как операционщик?
— Хороший мужик. Поехали пообедаем? Есть хочу.
Опять этот фирменный взгляд, ну что ты, девочка моя, так на меня смотришь, ну помыл я руки! Шевелю губами «Прослушка».
Медленно закрывает глаза, соглашаясь, догадливая моя.
— Как скажете Алексей Дмитриевич.
Выходим из кабинета. У лифта, пока расслабилась и не чувствует подвоха, Алексей поймал Лизу за талию, прокатило, видимо, решила не выяснять отношения на публике. То, что творилось в штанах от одного вида этой женщины, набирало обороты, идти становилось некомфортно. Лифт не ехал благословенно долго, Алексей даже успел скользнуть рукой Лизе на попку и сжать упругую половинку. Штаны угрожающе затрещали, ему даже показалось, что молния начала расстёгиваться. И тут бы взять себя в руки, но эта ведьма решила подыграть, прижалась к плечу и зашептала, обдавая дыханием щеку:
— Переигрываете, мы знакомы два часа!
— Обычно мне этого достаточно.
Чтобы сдержаться и не раздеть её прямо здесь, Алексей нагнулся и глубоко втянул из ямки на шее своё личное успокоительное.
— А рассмотреть даму?
В глазах плыли круги, яйца свело, штаны намокли, а она продолжает невинную беседу о вечном. Боже, она способна любого превратить в верную собачку.
— А зачем? Меня дамы надолго не рассматривали.
Перед глазами маячила жуткая картина из очереди таких вот повернутых, как он.
— Почему вы так думаете? Неужели не пришелся по душе никто.
— Не помню. Можешь не верить, но я до тебя почти никого не помню.
А это была правда. Даже если бы все его бывшие и потенциальные будущие сейчас вышли сюда в чём мать родила – он не смог бы разжать руку на её попке.
— А потом не вспомнишь и меня.
Что это? Кто сумел внушить ей такую странную мысль?
— Не надейся так легко от меня избавиться.
Наконец приехал лифт. Замкнутое пространство мгновенно заполнилось её запахом, оставалось радоваться, что скоро он сможет сесть в машину и не будет выглядеть, как пацан со стояком. Лиза разумно отошла к противоположной стене кабины.
Вдруг лифт замигал датчиками и рванул вниз в свободном падении. Почти сразу сработала защита и кабина намертво встала между этажами. Всё-таки не зря он тогда полгода летал к немцам, как на работу. Знают своё дело, черти. Сердце от падения норовит выломать ребра. Как жить то хочется, оказывается.
Лиза стоит спиной к нему, вцепившись в поручни. Ей то ещё хуже, она не видела, как в этих лифтах роняли манекена за манекеном, описывая повреждения, потенциал выживания и демонстрируя системы безопасности.
Алексей подошел к ней сзади, сжал в объятиях, от шока она прижалась спиной к нему, уперлась попкой ему в стояк, потерлась. Нет, мозг понимал, что она это делает неосознанно, и весьма вероятно потом об этом пожалеет.