– И в чём же конкретно заключались ваши функции в данном случае? – Так просто остыть и принять её правоту он был не готов. Слишком больно ему было смотреть как она принимает неприкрытый интерес другого мужчины.
– У меня всего две функции: сбор и анализ данных. Я не беру на себя даже решения о действиях на основании анализа, могу только порекомендовать, по дополнительному запросу.
Рогов уткнулся лбом в руль.
– Извини. Не знаю, что на меня нашло…
– Я знаю. Это называется ревность. Я вас предупреждала, и буду повторять до хрипоты, если вы не готовы сейчас держать эмоции в узде – личную составляющую нужно исключить. Можно сделать это после здравого размышления и осознанно? Если я буду вынуждена идти на интригу, чтобы это прекратить, мы всё равно упрёмся в вал эмоций. Пожалуйста, давайте сделаем это. А когда всё закончится…
– Пойми, Лиза, я не могу ждать. И смотреть, как ты висишь на постороннем мужике не могу.
– А доверять мне можешь? Слову моему поверишь? Потому что, если не поверишь – я ухожу. Могу порекомендовать другое агентство. У них руководитель не склонный к авантюрам, но жадный, вы сможете договориться. Приставят вам мальчика…
– Сидеть.
– Дай лапу! Так вы хотите стать кинологом? Так бы сразу и сказали. Я бы тогда не дыры в вашем бюджете искала, и не тех, кто их мог прикрывать и использовать, а курсы юных собаководов.
– Говорю же извини. Я постараюсь тебе верить. И перестань мне выкать, хотя бы за пределами офиса.
– Хорошо. Только когда ты решишь, что постарался достаточно, но вот не получается, постарайся вспомнить, что на мой труп тебе смотреть тоже может быть неприятно. И пошли уже поедим, действительно хочется есть.
Обедали в тишине, в ресторане было слишком людно, а, когда Рогов попытался начать трепаться ни о чём, Лиза обожгла его таким взглядом, что он предпочел сконцентрироваться на тарелке. Злится. А ведь действительно, без юриста всё то, что было сделано, сделать было нельзя. Он точно должен быть в доле. Даже если ему просто перепадало за молчание, он точно знал от кого. И совершенно точно не станет этого добровольно рассказывать. И первым увидит, если кто-то начнёт этому мешать. И в его интересах принять немедленные меры. Вот она и отводила подозрения, прикидываясь озабоченной дурочкой, смотрела с обожанием в глаза человеку, который может её в любой момент раскусить и попытаться уничтожить, а Алексей её подставил.
– Лиза, я понял. Прости, я...
– Вам нужно к психологу.
Рогов вскинулся.
– К мозгоправу? Никогда.
– Мозгоправ — это психиатр. Пока вам нужно вычленить, что три-пять лет назад так вас травмировало, что вы решили избавиться от собственного бизнеса. Я бы сделала ставку на три с небольшим, но это зависит от масштаба травмы. Если травма была несильная выгорание могло накапливаться несколько лет. После проработки травмы вы с высокой долей вероятности вернёте в вашем бизнесе всё как было.
– Вы не только аудитор, но и душевед?
– Алексей, помимо злого умысла ваших сотрудников присутствует ваше наплевательское отношение к делу, не будь которого никто бы даже не попытался перехватить управление. Вы сами не хотите понять, что заставляет вас так беспечно раскидываться делом, которое вы десять лет с любовью выстраивали?
– Может, я просто устал и хотел отдохнуть?
– Продайте бизнес и отдыхайте на здоровье. Даже в его нынешнем состоянии вам хватит на всю оставшуюся жизнь.
Алексей не сразу вспомнил, как дышать. Перед глазами плыли круги.
– Дыши Алексей! Не всё так страшно. Но про психолога подумай, в этом в любом случае тебе тоже нужно разобраться. – И Лиза возвращается к еде, даёт выдохнуть и обдумать сказанное.