— Ты же к ней шёл? У неё же скоро соревнования, а она так неудачно с ним пролетела. Ей должно быть неприятно из-за этого.
— Ну, знаешь, — он как-то замялся, — она, ведь, только что сломала ногу, так что, лучше, не тревожить её… пока… Завтра навестим всей компашкой, — замялся он, а потом вдруг спросил: — Слушай, а тут поблизости призраков нету?
Его вопрос заставил меня вздрогнуть. Я точно знала: он, хоть и не видел, но чувствовал того кота вчера. Возможно, он тоже что‑то ощущал, но не мог понять природу этих ощущений. Или мне так казалось.
— Не волнуйся, их тут нет, — сказала я с неожиданным облегчением. — А ты ещё что‑нибудь чувствовал за эти дни?
— Ты про свой дом говоришь? — догадался он.
— Да! — обрадовалась я. — В детстве я посмотрела японский фильм ужасов и узнала про бумажные талисманы. Написала молитву на бумаге и повесила на окна. После этого призраки перестали проникать в дом.
— А почему не на двери? — поинтересовался Рома.
— Не знаю, — задумалась я. — Окна — это глаза дома, а глаза — зеркало души, — объяснила я то, во что искренне верила, но вот проговаривала это вслух понимала, как всё странно это казалось, — Знаешь, может, прогуляемся к кладбищу? Раз уж мы просто гуляем?
Дождь прекратился, и Рома убрал зонт.
— А что там?
Я рассказала, что призрак с кладбища приходил ко мне, и мне хотелось задать ему несколько вопросов. Потом мы заговорили о том, как каждый из нас ощущает потусторонний мир — особенно в свете последних событий. Впервые за всё время нашего знакомства разговор легко давался. И странно было осознавать: именно эта необычная ситуация с пропажами, какими-то магами и всему подобному, помогла нам открыться друг другу именно с этой стороны. Мы оба ощущали одну и ту же пустоту — ту, что осталась после исчезновения призраков. Только для Ромы это было так, словно с него сняли какой-то груз и мир становился для него шире, когда для меня это было сродни одиночной камеры.
*****
Когда мы добрались до кладбища, то сторожа нигде не нашли — ни в сторожке, ни поблизости у входа. Мы уже собирались идти в глубь кладбища, как вдруг в ушах раздался пронзительный и отчаянный крик, который пробирал кости не от холода, а от ужаса. Моя рука резко перегородила дорогу Роме от чего тот замер замер, нахмурившись. Мы переглянулись, не понимая, что происходит.
— Ты слышал крик? — уточнила я и вздрогнула, услышав в ответ:
— Крик? — растерянно повторил он, оглядываясь. — Я ничего не слышу…
Он его не слышал. Значит, это сверхъестественное явление. А крик продолжался, от чего я отступила на шаг назад, таща при этом и одноклассника.
— Знаешь… это начинает пугать.. — прошептал Рома, озираясь по сторонам. Тут я заметила, как он вздрогнул от следующего крика и быстро предложила:
— Пойдём ко мне! — неожиданно предложила я, отгоняя мысли о том, кто мог издать этот крик. Мне не хотелось даже думать об этом, у меня даже руки от подобного вспотели. Схватила парня за руку и потянула прочь. — У меня есть другая идея на этот вечер!
*****
— Знаешь, когда ты звала к себе, я думал о чём‑то… менее мистическом, — усмехнулся Рома. Мы старались обходить тему кладбища. Может поэтому он так странно шутил.
Но в его глазах промелькнуло любопытство, пока он наблюдал, как я рисую на листе буквы, «да» и «нет». Мы сидели на кухне: он — с кружкой кофе, я — с чаем и с канцтоварными вещами для поделок. Он смотрел, а я мастерила спиритическую доску.
— Ты хоть знаешь, как она делается? — спросил Рома, недоверчиво смотря на мои потуги.
— А разве для этого нужна особая инструкция? — удивилась я, не припоминая никаких правил.
— Ну… В фильмах обычно, потом, от демонов избавляются, если что‑то идёт не так, — хмыкнул он.
— Я видела лишь как она отвечает на вопросы от духов, — пожала плечами я, продолжая выводить буквы.
— И что ты хочешь спросить? — отпивая кофе, спросил он.
— Естественно: «Что делать?» — произнесла я, завершая рисунок.
Доска была готова. Но едва я провела последний штрих, бумага начала сначала тлеть, разгораясь по итогу — словно её охватило невидимое пламя. От бумаги, в итоге, остался лишь пепел. Мы молча смотрели на остатки листка.
— Вроде, так не должно быть, — наконец нарушил молчание Ромка.
— Я на эту ерунду час потратила! — воскликнула я, ударив по столу. — Почему она не загорелась сразу?
— Давай я попробую, — развеселился парень. Взял другой лист и быстро расписал алфавит, добавил «да» и «нет». Но стоило ему закончить, как бумага вновь задымилась.