— На месте, не трогай! — я прикрыла сумку рукой. — И вообще говорите потише, нас же могут услышать!
Но парни не унимались, их просто распирало от любопытства и они перестали обращать на что-либо внимание:
— «Ходящие под Луной» — это типа тайное общество?
— А почему он выбрал именно тебя?
— Думаешь, это ловушка?
— А если там и правда могут быть ответы?
Я шикала на них, жестами показывая, чтобы они замолчали или понизили голос, но они словно не замечали ни моих сигналов, ни нарастающего раздражения учительницы. Рома даже потянулся к своему Nokia видимо, переписать в заметки некоторые фразы. Но я резко одернула его руку.
— Ты что собрался делать? — прошипела я. — Это тебе не конспект по биологии, а мы не на уроке стенографии!
— Да я просто… зафиксировать, — смутился Рома, убирая телефон.
— Фиксируй глазами! — рявкнула я чуть громче, чем следовало.
В этот момент раздался резкий стук линейки по столу. Мы все одновременно вздрогнули и обернулись. Учительница стояла в двух шагах от нашей парты, её взгляд обещал неминуемую расплату за нарушение тишины.
— Так, — произнесла она ледяным тоном. — Вы, двое, — она показала на Петю и Рому, — на задние парты. И чтобы до конца урока я не слышала от вас ни звука!
Мальчишки недовольно переглянулись, но возражать не стали: молча переместились на заднии парты. Я проводила их взглядом, чувствуя одновременно раздражение и облегчение: хоть на время прекратился эти нескончаемые шквалы вопросов.
Я уставилась в учебник. Но мысли крутились вокруг одного: о субботнем дне, и том что таилось в нём. А ещё я то и дело поглядывала на телефон — Яна по‑прежнему не отвечала. Я надеялась, что она не совершит какую-нибудь глупость или геройство.
Моя головная боль продолжилась и на перемене, когда Петя подскочил ко мне сразу после звонка.
— Нужно рассказать моему об этом отцу! — выпалил он.
Я тяжело вздохнула, закрыв лицо руками, затем медленно убрала и посмотрела прямо ему в глаза.
— И что же ты хочешь ему рассказать?
— Нужно… — замялся он.
— Что именно? — настаивала я. — Представь: мы приходим, выкладываем всё, что знаем. И что дальше? Он просто посмеётся над нами. Ты же знаешь его отношение к нашим делам, если не хочешь его злить, то лучше вообще про это молчать.
Внутри всё сжималось от горького осознания: у нас нет ни доказательств, ни стройной цепочки событий — лишь какие-то случайные совпадения и смутные ощущения происходящего. Даже встреча с Родионом происходила либо во сне, либо в призрачном обличье и если в нашей школе работает камера на первом этаже, то она навряд ли его сняла.
— Но что, будет если их не остановить? — не сдавался Петя.
— И что же будет? — усмехнулась я, в памяти всплыли мои попытки поделиться тем, что тревожило душу: я говорила, объясняла, искала отклик — и неизменно натыкалась, мягко говоря, на недоумение или вежливое «тебе показалось»… Вот и теперь мы стояли на пороге чего‑то тревожного, но не могли ни доказать, ни внятно изложить.
— Сейчас лучше не привлекать внимания, — произнесла я твёрдо, глядя в Петины глаза. — Сначала нам самим надо разобраться, с чем мы имеем дело, а потом уже доказывать другим.
На мгновение показалось, что он готов со мной согласиться. Но потом Петя выпрямился и чётко произнёс:
— Тем не менее мы должны попробовать. Нельзя просто сидеть и ждать, пока что‑то случится, — в его глазах горела решимость. И поняла: он не отступит. Я тяжело вздохнула.
— Ладно, — кивнула я.
Он улыбнулся:
— Я думаю нас ждёт успех! — воодушевлённо проговорил он, а я была не уверена.
Глава седьмая
— Я всё равно думаю, что это глупая затея, — бормотала я, сидя вместе с Ромой на лавке в коридоре возле кабинета отца Пети, который беседовал с отцом. Звягинский‑старший терпеть не мог всего паранормального. Уже при нашем первом знакомстве он отнёсся к моим словам со скепсисом, а после и вовсе стал меня недолюбливать — и не раз давал это понять.
— Ну, Петю с Яной хрен остановишь, — зло пробормотал в ответ Рома.
— Кстати ты так и не рассказал, что произошло между тобой и Яной.
— А что с ней могло пойти не так? — процедил он сквозь зубы. — Если она вообще… ненормальная.
Я поджала губы. Ясно: они поругались и сейчас его было бы лучше не трогать, а то прорвёт плотину… Но, видимо, момент для осторожности был упущен. Клапан был открыт.
— То я дату какой‑то встречи забыл, подарок принёс не такой, то цветы не те подарил — то одно, то другое, то третьё! — я старалась слиться со стеной, — А когда она один день мозги выносит, а на следующий всё забывает — это, блин, нормально! А вот я не могу быть недоволен, ведь это не по мужски! И стоит тебе что‑то не так сказать — то ты уже сука, тварь, и как ты вообще смеешь жить, мудак ты грёбаный! — он шипел, стараясь не кричать на весь отдел. Я лишь улыбалась и продолжила слиться с пространством. За месяцы дружбы я усвоила одну вещь: когда двое ссорятся, а потом мирятся, врагом неожиданно становишься ты. А потому я слушала
Ромку молча и молилась, чтобы Петя поскорее вышел, но он всё не появлялся.