Порой мне кажется, что они уводят за собой живых, если судить по рассказам замерзших в лесах. Почему так?
— Почему так? - надеясь на продолжение диалога спросила я.
Но Римма Степановна не отвечала, по‑прежнему глядя перед собой, и все мои дальнейшие попытки вернуться к этой теме, также натыкались на глухое молчание женщины…
От чего из меня вырвался нервный смешок, но я продолжила свою домашку дальше.
Вечерело. Тени от деревьев становились длиннее, воздух остывал всё быстрее, а вокруг так и не появилось ни одной души. И как это раньше я не обращала на это внимание? Обычно как раз в это время кладбище оживало: призраки заводили тихие беседы, и их перешептывание наполняло пространство неким … уютом, - так можно выразиться о призраках.
Но сегодня всё было иначе.
Тишина “звенела” в пространстве, и даже привычное для меня исчезновения с одного места и появления в другом месте Риммы Степановны было не таким как всегда. Все это… Всё это было странным…
А стоило мне закончить с последней задачей, как я осознала, что женщина исчезла и не отзывалась на мои зовы совсем.
Ушла по английски, не прощаясь, отчего на душе стало даже немного грустно.
— Надеюсь, мы ещё увидимся перед вашим уходом, — искренне сказала я в “никуда”.
Полупрозрачная фигура возникла из ниоткуда и застыла в воздухе, устремляя взгляд вдаль.
Этот взгляд я называла «туннельным» — в честь “света в конце туннеля”.Он возвещал о их скором уходе.
А ведь ещё недавно Римма Степановна была заядлой рассказчицей невероятных историй из девяностых, где была значимой и невероятной женщиной. Видимо, эти времена скоро останутся в прошлом.
Нет, конечно, существовал способ привязать её душу к миру живых навсегда, но… Даже сама мысль об этом вызвала у меня ужас и холодный пот по спине. Меня до сих пор терзает сожаление от прошлого раза, хотя он и оказался результатом случайности...
Собрав учебники в портфель, я ещё раз попрощалась с Риммой, которая лишь едва заметно кивнула в ответ и опять растворилась в воздухе.
Направляясь к выходу с кладбища, я почувствовала знакомое покалывание в затылке — это было то самое ощущение, которое ещё никогда меня не подводило. Внутренний голос настойчиво шептал: «Не торопись домой», а потому, несмотря на то что часы показывали пять вечера, а на улице уже начало темнеть, я решила прогуляться после занятия по городу. Осматриваясь по пути к выходу, я не встретила ни одного неупокоенного духа, и это меня заставляло нервничать.
А вот внезапно раздавшийся голос у сторожки, вернул меня к действительность:
— Доброго вечерочка! — дядя Толя, как всегда сидел, на скамейке у домика для сторожей. Меня всегда удивляло: зачем нужен охранник на кладбище? Дядя Толя как был и при жизни сторожем, так и остался им и после своей неё.
— Здравствуйте, деда Толя, — поздоровалась я, глядя на окно сторожки. Всё же странно, когда человек общается с пустотой, а я старалась не быть странной. — А сегодня здесь как‑то непривычно тихо...
— Не обращай внимания, это ненадолго, — буркнул дед в ответ, неизменно опираясь на деревянную трость тёмно‑красного цвета, которая почему-то всегда привлекала моё внимание, хотя я и не могла понять почему. — Плохое время.
— Плохое время? — повторила я за ним.
— Тебе об этом лучше не знать, и вообще не лезть в эти дела. Живи, как обычно. Один вред от этого сброда! — раздраженно рявкнул старик, со злостью плюнув в сторону, что вызвало отвращение от одного взгляда.
Не желая продолжать бессмысленный разговор, я решила было пойти дальше, но заметила свет в сторожке и не скрывая ехидства спросила:
— Ваш «напарник» тоже предпочитает не знать? — новый охранник частенько бывал «под градусом». Внутренний голос мне подсказывал, что, наверняка, и дед Толя любил при жизни выпить, хотя умер он трезвым, и теперь страдал, наблюдая за «наследничком» своего дела.
— Он всегда предпочитает не знать, — обиженно пробурчал призрак, растворяясь в воздухе.
Хотя старичок и был привидением, он старался предупреждать живых коллегу о возможных случайностях — однажды даже остановил пожар на кладбище, чему был несказанно рад, хоть слава досталась не ему. Но в отличие от живых, призракам всё равно на признания или благодарность. Они просто делают всё возможное для спасение других… На ум снова пришли картинки замерзших зимой людей. Как же всё же противоречив наш мир.