Голова кружилась и болела. Я выдохнула и смотря на потолок больничной палаты, и тихим голосом начала отвечать...
— Это кровь человека, которого убили на кладбище, — бормотала я через силу. — Он и сейчас там же…....
— Что за… — пытался возмутиться Петя, но остановился на полуслове.
— Они — монстры… Не люди… — бормотала я как заведённая. — Та девушка Вера… Она была не единственной. Они поступили так ещё с двумя жертвами....вторую видела своими глазами.... А про третью жертву я знаю лишь со слов … — я замолчала на мгновение, но решила ничего не таить от своих… знакомых… — Со слов Мажора… Он говорит что на всех трёх кладбищах они проделали эти безумные убийства… Вы можете мне не верить… если верить Мажору, то они могут даже заставить забыть человека о них.. И это ждёт и Яну, — слезы вновь полились по щекам.
Я схватила Рому за плечо:
— Зачем ты её отпустил!? Зачем...
Я сжимала его руку...
— Почему я не пошла за ней? Я же чувствовала что-то! Чувствовала, что случиться нечто страшное...
— А почему у тебя были руки в крови? — спросил Петя.
Я сжала руку, и теплый камень в ней привел меня в чувство. Раскрыв ладонь, я увидела тот самый предмет, что я достала из тела.
— Я искала это, — я показала то, что напоминала кость, который достала из тела с кладбища... Это важная вещь. — Он зачем-то мне нужен.
Парни удивлённо переглянулись между собой, и отойдя от меня начали перешёптываться между собой. Почему они тратили время на бесполезные споры, они же никак не помогут Яне.
— Яна у них… — устало говорила я, но они словно не слышали моих предупреждений. Или они намеренно игнорировали меня?
— Этого же не может быть, — услышала я шёпот Пети.
— Знаю, но у нас чрезвычайная ситуация, чтобы пытаться найти оправдание для всего этого! — повысил голос Рома. — Ты же видишь, что тут, что-то несходиться. И врёт либо Яна, либо Маринка с Катей.
— Вы о чём? — услышав про Маринку, нахмурилась я, пытаясь подняться с кровати, но головная боль не дала этого сделать.
Петя взглянул на наручные часы, и спросил:
— Мы должны идти, нас же не должны увидеть. — спросил Петя.
Про что они говорят?.
Но я не смогла спросить. Сил не было ни на что.
А переведя взгляд на окно, я заметила иней на ветках деревьев, которые ещё имели осенние листья. Это напомнило про заснеженный город и про мужчину, что находился в том городе. Как он говори?
Сейчас мне нужно было плыть по течению?
Интересно, к чему приведёт это течение?
И я знала ответ, эта река неуклонно “прибивало” меня к этому вечеру, как щепку к берегу после шторма… Вот только шторм был впереди.
— Мне нужны маска и приглашение, — проборматала я, снова проваливаясь в сон. Почему-то силы стали покидать меня.
***
Открыв глаза, я обнаружила, что нахожусь в больничной палате, в которой часто ночевала, когда была младше. Дядя практически жил на работе, пока учился в ординатуре, дежуря в больнице по ночам.
Поднявшись и подойдя к окну, увидела закат: небо пылало оранжевым огнём, а солнце медленно клонилось к закату. Это картина действительно успокаивала, и не хотелось думать о том, что произойдёт сегодня вечером. Что скоро наступит тот самый час, когда и мне придётся пойти к ним.
Закрыв глаза, я ощущала странный приток силы.
Посмотрев вниз, я заметила чёрную машину на парковке и внутренне чувствовала: в ней ждали меня.
А ещё я решила, как должна поступить. Пока же мне было нужно просто оказаться там, а потом будь что будет. Сейчас нужно было лишь плыть по течению.
Солнце окончательно скрылось за домами, а на небо выплыла серебристая луна — огромная, ещё неяркая, но полная.
***
Я вышла из больницы в домашней рубашке и шортах. И хоть на улице уже был иней на деревьях, но холода я не ощущала. Идя к чёрной машине, в глянцевом кузове которой отражались редкие фонари больничного двора. И стоило мне подойти поближе, как я уже понимала, кого там увижу.
Едва я приблизилась, дверь плавно отъехала в сторону, приглашая внутрь. В салоне зажёгся свет, на переднем сиденье двух мужчин. Рядом с Родионом сидел незнакомый рыжеволосый тип, который был чем-то похож на человека из моих снов. Он скользнул по мне взглядом, криво усмехнулся и, ёрзая на сиденье, высказался:
— Ты жуткая, знаешь, терпеть не могу ваш народец: один хуже другого.
Родион в ответ недобро усмехнулся, поправляя манжету безупречно отглаженного рукова рубашки, и холодно произнёс:
— Можно подумать, что нам с трупами приятно общаться.
— А разве нет? — усмехнулся рыжий.
Но Родион сделал вид, что не заметил и затем повернулся ко мне. В его глазах мелькнуло что‑то похожее на участие.