— Ты слишком напряжён, — усмехнулся мужчина. — Она одна из нас, это так же ясно, как и значение этого звонка, — щёлкнул пальцами парень, и раздался третий звонок.
Свет и гомон голосов начал по-тихоньку затухать. Всё погрузилось во мрак, и на сцене вспыхнул свет, в котором стоял тот самый Тоша. Он оглядывал всех собравшихся в зале.
— Благодарю всех пришедших в столь значимый день. Нынешняя встреча совпала с приходом моей любимой супруги, поэтому, надеюсь, что наш вечер будет приятен вам так же, как и мне, — после его слов послышались аплодисменты. Когда они стихли, блондин поднял руки кверху и прокричал:
— Нынешний аукцион объявляю открытым!
После чего громадные алые шторы за парнем раздвинулись, и я увидела на сцене столики со стоящими на них разными украшениями, картинами, зельями и прочими лотами, от чего глаза разбегались. И смотря на каждую вещь, можно было ощутить либо восхищение, либо ужас.
Я даже не заметила, как встала и нагнулась вперёд, чтобы более внимательно рассмотреть, что там. И лишь услышав смешки с передних рядов, я извинилась и села обратно.
— Видишь, Родион, — безымянный мужчина положил мне руку на плечо. — она всё-таки уже одна из нас.
Я посмотрела на Родиона, который смотрел лишь вперёд на сцену.
— Дамы и господа, мы начинаем наш аукцион! — на сцену вышла девушка в ажурной маске и коротком, довольно откровенном платье.
И смотря на то, как девушка объявляет лоты и цены на них, я удивлялась тому, как товары разлетаются по покупателям. За некоторые лоты шла нешуточная борьба и цены на них росли как на дрожжах. Другие же не привлекали не чьего внимание. И даже я со своими пятьюстами карманными рублями смогла купить себе простенькое колечко, сама не понимая зачем
Вертя его в руках, я стала ждать конца аукциона.
— А что будет потом? — со скучающим видом спросила я у безымянного мужчины.
— Потом придёт хозяйка вечера, — улыбнулся он.
— Это жена Тоши? — спросила я.
— Тоши? — улыбнулся мужчина. — Его имя Демьян.
— Разве можно называть имя? — спросила я. — Или на него тоже не действуют правила?
— Он не так слаб, как мы, по сути вся эта иллюзия, — здоровяк пальцем обвёл здешнее помещение.— держится на его силе.
— Иллюзия?
— Если коротко — обман пространства. Маленькое может быть большим, большое маленьким, правда-ложью, а ложь-правдой. Как это монетка, — в его руках возникла из ниоткуда монетка. — С одной стороны мир реальный — Явь, с другой стороны мир потусторонний — Навь. Слышала про такое понятиями? — он подкинул монету так, что она взлетела вверх, крутясь своей оси.
— Никогда не слышала о таком... — задумчиво проговорила я.
— А как думаешь, где мы сейчас находимся? — он поймал монетку.
— В Нави? Секунду, это как инь и янь, чтоли?
— Ян, — поправил он меня. — Не совсем, то, о чём говоришь ты, это определение женского и мужского начала. Ну или понятия порядка и хауса. Правда, — он усмехнулся, — некоторые считают это понятием добра и зла, что довольно забавно — видеть мир всего в двух цветах и считать его полноценным, разве это не смешно.
Я не могла ему возразить, так как не задумывалась об этом раньше. А сейчас его речь казалась мне продивой.
— Но разве некоторые поступки не являются хорошими, а некоторые плохими по определению?
— Как убийство человека? Благо или зло? — спрашивал он меня в ответ, отчего я впала в ступор.
— Естественно, это зло, — без раздумий ответила я.
— А если этот человек, допустим, овощ? Сколько призраков подобных бродят по городу? Его сознание живое, а он не способен пошевелиться или сказать что-либо? Каждый день он живёт как в аду, и не может обходиться без сторонней помощи.
Я сжала губы и замолчала, так как меня охватили противоречивые чувства. Я не могла сразу ответить, но разве я могу решать: жить или умереть человеку!? А если даже в таком состояние он желает жить?
— Это зло… — твердо сказала я. — Я не могу решать, кому умирать... Ведь умирать — это всегда страшно... — говорила я, вспоминая те ужасы, что рассказывали мне призраки.
— А если это убийца, который может убить свою подругу или даже собственную сестру? — спросил он.
— Убийца должен сидеть в тюрьме, — всё так же твердо ответила я.
— То есть твоя подруга должна сидеть в тюрьме за убийства?
— Да, — вдруг смысл его слов дошёл до меня. — Что? — переспросила я.
Он не успел ответить, как прозвенел ещё один звонок, после чего всё вокруг резко изменилось: яркие краски потемнели, маски, казавшиеся красивыми, сейчас ужасали своими мордами. Занавес начали закрываться, а девушка, проводившая аукцион, вышла на середину сцены и объявила: