— Знаешь, я думаю, мы подумаем об этом позже, а сейчас нам нужно бежать!
Я бросилась к выходу из актового зала, таща за собой Яну.
Мы выбежали из актового зала, оказавшись в коридоре... Но не на первом этаже, как я предполагала, а на пятом, если судить по номерам кабинетов. то означало лишь то, что мы продолжали находиться в чёртовой Нави.
—Да где же, этот грёбанный выход… — у меня явно уже начали сдавать нервы.
— Куда мы бежим!? —Яна тоже не могла оставаться спокойной от происходящего.
Но я лишь молча бежала к лестничным площадкам. Но стоило нам перейти порог, как мы оказались всё у того же актового зала на пятом этаже. В попытках найти выход, я принялась забегать в другие кабинеты, и вновь пыталась выбраться на лестничную площадку, но всё бестолку.
Мы бежали и по коридорам школы эхом разносился обуви. Мы сняли туфли, когда поняли, что всё идёт не по плану. Словно лабораторные крысы, мы метались по запутанным коридорам — в мгновение ока превратившихся в непроходимый лабиринт. Каждый поворот выводил нас в одно и то же место: двери классов слева, окна с видом на залитый лунным светом задний двор — справа. Потолок тонул в темноте, с которого тянулась всё таже черная, непонятная субстанция. Неужели всё это — лишь галлюцинация?
Тяжёлое дыхание Яны заставило меня остановиться. Она всхлипывала, хотя сама и затеяла всё это. Платья мешали нам бежать, маски кроликов сползали на глаза. Мы отчаянно искали выход, которого не было. Законы физики будто перестали существовать: каждый поворот оказывался копией предыдущего. А позади, в проёме, ждали те, кого и людьми то не назовёшь.
Стоп… а почему я думаю, которые там кто-то находится? Я услышала капли, что ударялись о пол. Краем глаза я заметила движение: с потолка капало. Лунный свет не позволял разглядеть жидкость, но я узнала её. Холодную, вязкую… Я уже чувствовала её раньше.
Оно также вызывало у меня отвращение.
— Катя! — тело девушки сотрясалось. — Если это сон, я хочу проснуться!
Я устало усмехнулась: кто бы ни мечтал оказаться в такой ситуации во сне?
…А ведь я всегда считала себя рассудительной, избегающей глупостей… И вот опять. Нужно было сразу остановить Яну, когда она решила сыграть героиню! Но кто знал о том, что она на самом деле решится это сделать? И как интересно я должна была обо всём этом догадаться?
— Почему ты такая спокойная? — голос Яны дрожал в истерике. Она даже не догадывалась, как меня всё это бесит, а руки сжимаются в кулаки от бессилия и всего того, что накатило на меня за последнии дни.
— Кто‑то должен сохранять рассудок, — процедила я, сквозь зубы. Столько вопросов оставались без единого ответа.
Коридор впереди скривился, будто резиновы. Угроза, что таилась не только в капающая жидкости, но,казалось, и в самих стенах ночной школы. Что-то приближалось. Но что?
А в голове — вопросы. Одни вопросы и ни одного ответа.
А действовать надо было сейчас, но что делать, я не представляла.
Я обернулась. Дверной проём в актовый зал мерцал и подрагивал словно живой. Если пойду туда — подставлю Яну, если останусь — погибнем обе.
Вдруг, в голове прозвучал голос безымянного и его вопрос о том, что я должна выбрать... Сон... Это должен быть сон...
Повернувшись к Яне, я спросила:
— В окно или назад? — но та лишь хлопала глазами, явно не понимая смысла моего вопроса. И вдруг она сказала таким спокойным голосом:
— Назад.
Её глаза почему-то загорелись в зайчей прорезях маске зелёным светом.
— Тебе не хватает силы, чтобы вывести нас назад. А ты ещё должна сделать то, ради чего ты пришла сюда. — я отступила назад, но руки Яны держали мои словно тиски. — Ты хорошая девочка, и я благодарна, что ты вывела меня из молочной реки и кисельных берегов...
Она говорила, а школа вокруг нас опять стала меняться. Мы очутились в том же зале, куда мы пришли с Родионом. Вокруг нас аплодировали люди в звериных масках, а Яна с улыбкой отступила назад. Её маска начала изменяться, превращаясь в лисью. И её зелёные глаза, такие знакомые и незнакомые одновременно.
— И приношу извинения, что пришлось немного обмануть тебя...
Меня оглушили её слова. Правда с ложью поменялись местами, а я даже не смогла осознать этого.
Гулкие хлопанья рук становились чем-то далёким и недосягаемым… Я не понимала происходящего. Вся правда оказалась ложью....
Я смотрела на Яну, но только сейчас ощущала кого-то иного в её теле. От чего я чувствовала опустошенность.
… Другой способ воскрешения…
У меня было ощущение, что я сделала то, чего не должна была делать.
На мои плечи легли чьи-то руки, оглянувшись, я увидела Родиона.