Что Кармен?
Снова и снова
Недолюбленные любови
Песенками недопетыми —
До отвращенья несложными…
Я — другая.
Наверно, поэтому
На полпути к ножнам
Рука твоя вдруг замрет,
Мой Хозе…
Напрасно!
Ведь не только в верности —
В страсти
Я ей дам сто очков вперед…
Закрываю глаза.
Слабая
От волненья.
Невнятно дрожа,
Вижу, как капает, капает
Моя кровь
С твоего ножа.
Девушка:
Люблю тебя —
Еще тебя не знаю.
Люблю тебя —
Лишь в сновидениях догадываясь, кто ты.
Творю тебя.
Себя опустошая,
В твою симфонию дописываю ноты.
Творю тебя от увертюры к коде.
Ты дробью осыпаешься в ударных,
Сплетаешься в затейливый узор мелодий,
Со скрипки переходишь на гитару…
Взлетают звуки над разбуженной струной
И долго-долго в воздухе кружат…
Я узнаю тебя.
Единственный.
Родной —
До горечи.
До остроты ножа.
Как сны меня испепеляющий.
Неукротимый.
Неисчерпаемый.
Неутомимо в себе тебя ищу.
Неверным взглядом, еще полуслепая,
Всматриваюсь в цельность
Гранитной глыбы,
Полной хмурой силы.
И смутно прозреваю нераздельность
Всего, что с нами, разделенными, доныне было…
Мечты.
А где-то —
не на пьедестале
Ты.
И вот
пускаюсь в путь,
Туда, где существуешь.
Ты — реальный,
Невыдуманный…
И чужой …
Чуть-чуть.
Женщина:
В трясине подушки тону головой.
Увяз обессиленный вихрь волос.
Мечтала в снегах, под прохладной луной —
Не довелось, не довелось.
Безверья и веры предательский стык…
Раздавленная прилипла звезда
К обожженной спине…
Любовь, где же ты?
Ты здесь?.. зачем?!. ты видела?..
Да.
Дрожит всем телом, забившись в угол.
Затравленно смотрят звереныши глазки
Из норок гласниц.
Черна, как уголь…
Касаюсь ее — на руках моих грязь…
Любовь…
дитя…
прости… дай мне силу
жить.
Ты же знаешь, как это было,
Ты же помнишь…
Глаза — как ножи,
Милостыня слов, небрежно брошенных
Докучливой душонке-нищенке…
Огромная, как тоска,
Вселенная —
неподвижная,
Изготовившаяся для броска
На меня —
несчастную, слабую, ничтожную…
Любовь…
дитя…
прости…
Что ты знаешь о жизни, глупенькая, маленькая?..
Известно ли тебе, что необъятное, как мир, сердце
запросто помещается в обыкновенной горсти?..
Непонимание —
Как великая пустыня,
Полная тысячелетних развалин…
Что рядом с этим все остальное… песочек на детской
площадке…
Прости…
Любовь…
дитя…
как ты сурова,
как ты жестока,
как ты беспощадна,
как ты…
права!
Какой тут откупишься данью?
Занавесишь ладонью лицо?
Всеобщая подлость —
не оправданье
каждому из подлецов.
Другая женщина:
Родилась я черной пантерой —
Необузданной, быстрой, гибкой.
А живу я не мясом —
верой,
Не кровью —
надеждой зыбкой.
Родилась я черной пантерой —
А в миру я слыву котенком.
Упрямо солнце незрячее
Свой сияющий лик отворачивает
От моего.
А в потемках
Все кошачие серы.
Родилась я черной пантерой.
Глазом зеленым сверкаю,
Спину дугой выгибая.
Но друзей-леопардов стая
Меня не признав,
убегает.
Художница:
Здравствуй, Давид!
Как живешь? Как дела?
Эта ротонда тебе не мала?
Впрочем, зачем же мала — недаром
Вся Флоренция служит футляром
Тебе уже долгих пять сотен лет…