Разноцветными обломками снов
Придавлена,
распластавшись
На земле, предавшей меня,
Дожидаюсь рождения дня…
И вновь, рукава засучив,
Торопливо кладу кирпичи.
Рядом луна усталая
Спать ложится меж скалами.
Расталкивая облака,
Груз тяжелых лучей волочит
Солнце…
И новые ночи,
Дни, недели, века…
И снова с утра я строю,
Лишь слегка отдохнув под стеною,
Где мне работягой-зимой
Накрахмаленный постлан вечер…
Недостроенный замок мой
Рвется в небо с горы узкоплечей.
Поэтесса:
Я лакомка,
спору нет.
Но вместо любимых конфет
Таскаю в кармане кулечек
С горсточкой вкусных строчек.
Вытащу их на ходу,
Смахну словечки-крошки.
Рассортировав на ладошке,
Кисленькую найду.
Обососав ее, как барбариску,
Зажмурюсь…
Слышна тишина,
И вдруг шевельнется струна…
Далёко —
и близко-близко.
Художница:
Мне бы родиться
Ван-Гогом.
Факел кисти
Нести по осенним дорогам
В пурпурном трауре листьев.
Мне мазками бы мощными лечь
На холст.
И полуденно-бешеным
Солнцем сердца
его прожечь.
Невозможные краски смешивать.
Брожу
в океане цвета.
При здравом уме
Безумствую.
С собой ношу свое лето.
До краев наливаюсь
Чувствами.
А солнца медяк раскаленный,
Нежно-синюю неба кожу
Обжигая,
Сползает в сонный
Холод моря,
Сердито ежась.
… А море швыряет небрежно
В оранжевые тела
Пены
лохмотья снежные…
… А в саду уже осень зажгла
Разноцветные лампочки слив.
… А сочно-зеленые горы
Загнали купаться в залив
Скал
Утомленную свору.
… А небо
победно синее.
… А розы
до ужаса красные.
… А пруд-лежебока
весь в тине,
А люди разные-разные…
Ах, мне бы за кисти схватиться,
Мне бы метнуться к палитре,
На холст жадный пролиться
Потоками красок…
Но…
Я на бумаге пастой
Пишу, торопливо копируя
Оконное полотно.
Душа по житейским дорогам
Шагает,
Палитрой цветнея.
Идет буйно-рыжим Ван-Гогом,
А я…
Рисовать
Не умею.
Женщина:
Совсем недавно,
давным давно,
Там, где близкое
дальше дальнего,
Там, где конец и начало —
одно,
Торопливые дни метались.
Небритые,
немытые,
всклоченные,
Метались в вечном испуге
Не успеть,
упустить,
недомучить…
А здесь
часы еле ноги волочат.
Бредут,
пошатываясь,
веренницей грузчиков,
Нагруженных мешками
Разлуки.
Поэтесса:
Недавно в газете
о поэтессе известной —
Лестно:
Вот это поэт —
Ничего в ней женского нет —
Мужские стихи, мужская душа, стиль, интересы…
Ай да пресса!
А вчера мне советчик непрошенный:
Стихи у тебя хорошие,
Отличные даже…
Но, прямо скажем,
Кое-где надо бы…
Уж очень бабьи…
Это, понимаешь ли, большой минус —
Современные критерии, видишь ли, не допускают…
Помилуй!
А если я баба?
Каюсь —
В эдаком виде живу и здравствую.
При этом —
заметьте-ка —
По законам генетики.
Не какое-нибудь самоуправство.
Не тлетворное влияние среды хотя бы.
Волей-неволей баба —
С головы до пят, от стихов — до души
/бессовестная природа — ни одной поблажки.
Тяжко/.
Наставников переполошив,
Покоряюсь капризам природы.
Посему мужеподобными,
Плечистыми и сердитыми
Литературными гермафродитами
/изжившими в себе без остатка
Генетико-поэтические недостатки/
Раскритикована вдрызг.