− Какие вести из Уфы? Что пишет Закир-агай? − спросила Алтынай, которая в первый выпросила у родителей разрешение пойти с подругами (раньше ее всегда возил отец).
− Отстаньте вы от нее! Мы слишком глупые, чтобы разговаривать с Зайнаб! − Нэркэс вроде как улыбалось, но слова были колючие.
− А докажите, что нет! − нашлась Зайнаб. − Буду загадывать вам загадки! Кто отгадает, тот умен для дружбы со мной.
Зайнаб обожала загадки. В ее любимых сходилось все: задачка для ума, маленькая история и немного поэзии.
− Больно надо! − Гайша тоже была гордячка.
− Ох, я точно не смогу! − расстроилась Бану.
− А давайте просто для интереса! Ну правда же Зайнаб знает много загадок! Веселее будет идти, − предложила Кюнхылу.
− Да уж, не хватало перед праздником грызться, − поддержала ее Галия. Танхылу тоже закивала.
Первую загадку Зайнаб загадывала, еще сводя брови:
− «Распоролась бабкина перина − пухом землю всю покрыла».
Девочки начали переглядываться и шептаться, и вдруг Алтынай радостно выкрикнула:
− Снег! Это снег! − Она так редко бывала шумной и счастливой, что все развеселились вместе с ней.
− Хорошо! Тогда посложнее! «То булана, то бела, то угрюма, то светла, и куда-то все плывет, беспрестанно слезы льет».
− Уточка?
− Лодка?
− Туча! − догадалась Гайша.
− «Под солнцем, под луной живут брат с сестрой. Он бел, а она постоянно темна». − Тут уж не догадаются!
− Телята? Барашки?
− Белые и темные юрты?
− Зима и осень?
− Близко! День и ночь! − Зайнаб счастливо рассмеялась. − Ну, ловите еще! «У ворот и у калиток размотался клубок ниток. Есть ли кто, чтоб тот клубок до конца распутать смог?»
− Дорога! − выкрикнул звонкий знакомый голос откуда-то сзади.
Зайнаб оглянулась: верхами к ним подъехали Касим, Мурат и Байрас. Девочки разволновались, начали поправлять косы и украшения. Кто-то опускал глаза, а кто-то, наоборот, смело поглядывал на ребят.
− Для тебя тоже есть загадка, Зайнаб-хылыу, − усмехнулся Касим. − «Бежит, спешит − преграды нет. А за ним лишь черный след».
Девушки заволновались, словно Зайнаб была их представителем в мире парней и отстаивала честь каждой.
− Конь? − попробовала подсказать Марьям.
− Опасные загадки у тебя, Касим-агай, − Зайнаб смотрела без особой робости. − С огнем шутки плохи.
− Ну, жди следующую на лугу.
Парни объехали девочек и, оглядываясь и улыбаясь, направили коней вперед. Соловый Касима был самым холеным. Все знали, что хозяин чистит его скребком, выбирает из гривы весь репейник, заплетает косички не только перед праздниками.
− Посватает он тебя, Зайнаб, − шепнула Алтынай, но Зайнаб не расслышала. Она придумывала новые загадки для Касима. Он был внуком Салимы-енге и наверняка знал самые мудреные.
В следующий раз Касим подъехал к ней уже после байги. В этот раз он пришел вторым после Байраса, но, кажется, не больно расстраивался. Взлохмаченные темные волосы, такие редкие в ауле светлые глаза, капельки пота на лице. Спрыгнул с коня:
− «На вершине гор разгорается костер».
− «На верхушке дерева − серьга серебряная», − выпалила она в ответ.
− «Я всю ночь не спал − жемчуга метал на большой ковер меж лесов и гор», − наступал он.
− «Что мой братец вытворяет: что не скажешь − повторяет»!
Начали смеяться: им даже не нужно произносить ответы, все было понятно и так.
Шумел праздник, шумел лес вокруг, шумели мысли в голове.
Разум твердил: пускай Касиму достанется другая девушка — пригожая, покладистая, с хорошим приданым.
Сердце не давало обрезать косы, которые было так легко обрезать в девять лет.
Зайнаб вышла из бани, прижимая к себе узел с вещами. Оглядела двор, который обступали березы и липы. В последний раз открыла отцовские ворота. Ласково провела рукой по грубой доске − попрощалась.
Жители аула бродили сейчас по лесу и по полям, спускались вниз к реке, направляли коней по дороге в Аксаит. Отец, мама, Закир и Касим были далеко: не поглядят любимым глазами, не загонят опять в силки. Даже пропади Зайнаб − скажут, забрала та же нечисть, что и других девочек.
Быстро пошла по улице, а потом шаг сам собой замедлился. Вон дом темнокудрой певуньи Галии, который она так любила. Крохотный, крытый соломой, глядящий на мир единственным окном. Сколько раз она сюда забегала позвать Галию на посиделки, сколько раз переговаривалась с подругой через забор.
Галия жила мелодиями и потому казалась русалкой, пери, еще каким духом. Даже из гостей привозила не новости, не гостинцы, а песни. Зайнаб слушала их, будто читала письма из дальних краев.