Он обратился к Черчиллю с просьбой объявить о будущем статусе Бирмы.
Просьбы его в то время полностью совпадали с просьбами У Со, изложенными перед самой войной, Черчилль выслушал бирманского губернатора и сказал: «Вы человек, который хочет разбазарить империю».
Дорман-Смит искренне обиделся. Он хотел сохранить империю, а для этого необходимо было лавировать. Черчилль не хотел этого понимать. Дорман-Смит пытался объяснить Черчиллю, что его просьба объясняется только военными соображениями. Ведь Маунтбатен планирует в будущем году наступление в Бирме. Однако без решения кабинета о политике в отношении будущего Бирмы трудно вырабатывать оперативные планы. Если политика будет неприемлемой для бирманцев, то надо предусмотреть возможность их сопротивления английским войскам. С другой стороны, если политика правительства его величества удовлетворит бирманцев, можно будет рассчитывать на их сотрудничество.
Черчиллю понравились собственные слова.
— Разбазарить империю! — повторил он, не слушая собеседника. — Никогда!
Беседа была окончена.
Однако поездка Дорман-Смита в Лондон не пропала даром. Соображения его показались вполне разумными целому ряду консерваторов. И в результате долгих дебатов комитет молодых консерваторов — членов парламента выработал «Проект для Бирмы». Вырабатывался он на основе тех данных, которые консерваторы смогли собрать в Англии. То есть на основе мнений заинтересованных в английской Бирме капиталистов и бывших чиновников британской администрации.
Ни с кем из членов Антифашистской Лиги консерваторы, конечно, не беседовали. Поэтому «Проект для Бирмы» никак не отражал существующего положения вещей.
И все-таки у него нашлось множество критиков справа. Почему? Да потому, что в «Проекте» предусматривалось ограничить шестью годами срок губернаторских полномочий. А после этого провести выборы, чтобы дать Бирме какую-нибудь форму самоуправления.
Проект обсуждался в парламенте. В конце дебатов выступил секретарь по делам колоний и сказал, что правительство его величества еще не выработало политики по отношению к Бирме, а потому всякие дебаты преждевременны. Черчилль не хотел разбазаривать империю.
Это было уже в декабре 1944 года.
Дебаты еще шли в палате общин, а в Калькутту приехала большая делегация Антифашистской Лиги для переговоров о будущем восстании, о более широких поставках оружия. Ведь до сих пор, даже зная кое-что о силе и влиянии Лиги, английская армия предпочитала ограничиваться обещаниями и посылать оружие не Лиге и ее партизанским отрядам, а горным племенам, которых считали куда более надежными.
И вот, как только была налажена постоянная связь между Лигой и отрядом «136», а через нее и с армейской разведкой, англичане получили телеграмму от руководства Лиги: «"Проект для Бирмы" нам не нравится».
Телеграмма поставила английских разведчиков в тупик. Они искренне считали, что и Лига должна с удовлетворением принять «Проект» как основу для будущих переговоров. И вдруг такой категорический ответ.
Совет Лиги уже считал себя временным правительством Бирмы и никак не собирался признавать правительство в Симле, даже если оно и вернется.
Разведчики не стали ставить губернатора в известность о переговорах с Лигой. Губернатору это не понравилось бы. Аун Сан и его сторонники не относились к «хорошим», «послушным» бирманцам. И что бы ни говорили губернатору, тот все равно был твердо уверен, что Лига «не представляет никого, кроме кучки экстремистов и коллаборационистов».
Зимой сорок четвертого года агенты японского гестапо — Кемпетаи доносили по начальству, что на вербовочном пункте бирманской армии появляются подозрительные люди. Они проводят в штабе день-два, а потом уезжают обратно.
У Аун Сана был неприятный разговор из-за этого с полковником из Кемпетаи. Полковник сам приехал домой к Аун Сану.
— Ваши агенты плохо информированы, — сказал Аун Сан. — Просто мы теперь более внимательно подходим к отбору добровольцев. Ведь не секрет, что положение на фронте не совсем благоприятно для вашей армии. Мы тоже готовимся к боям. Тех, кого считаем недостаточно преданными, отправляем обратно.
— Интересно, кого вы считаете достаточно преданными? — спросил полковник. Но он не ждал ответа на этот вопрос. Ему не нравился Аун Сан, не нравились его офицеры, не нравилась вся эта затея с национальной армией. В ней уже куда больше трех тысяч человек, и, хотя она плохо вооружена, от нее всегда можно ждать неприятностей. Правда, эту точку зрения не разделяли в штабе. Японские генералы говорили, что полностью уверены в Аун Сане. Тут, возможно, сказывалась старая вражда между Кемпетаи и армией. Но генералов переубедить не удавалось. Полковнику нужны были факты об измене Аун Сана. Фактов не было. На араканском фронте удалось поймать двух перебежчиков. Известно было, что по крайней мере один из них встречался до этого с Аун Саном. Но перебежчики ничего не сказали. И полковник не стал докладывать о них. На этот раз.