Я обхватываю коленями его бёдра и киваю. Бен раззадоривается и пыхтит мне в ухо, двигаясь быстрее, и у меня возникает странное желание позволить трахнуть себя здесь и сейчас. Мне так приятно! Каждый толчок попадает куда надо, согревая, вызывая напряжение, которое отключает от реальности. Я поскуливаю и прячу лицо в шею Бена, когда напряжение нарастает.
Он снова всасывается мне в шею.
— Хочешь почувствовать внутри себя узел? Каким он был у тебя в руке?
— Большим. — Я плохо соображаю, чтобы произнести что-либо ещё.
— Тебе понравилось?
— … Да, вроде бы. — Я пытаюсь притянуть его бёдра ближе, преследуя своё удовольствие.
Бен подстраивается, пыхтя над моим лбом, отчего диван начинает скрипеть. Я невольно охаю, вцепляясь ему в бёдра, и наблюдаю, как он выгибается между моими ляжками. Как же хорошо… и так правильно. Я вижу неясные очертания бёдер под спортивками и выпуклость члена, которым он об меня трётся.
Он целует меня в лоб.
— Умница. Хочешь для меня кончить?
— Нет! — выпаливаю я, резко приходя в себя. Я впиваюсь ногтями в его бёдра и охаю, в очередной раз сражаясь с самой собой. — НЕТ!
Из горла Бена вырывается необычное рычание, похожее на предупреждение, и у меня возникает ещё более необычная потребность зарычать на него в ответ. Он отстраняется, отводит мою руку от своей груди и пригвождает её у меня над головой, переплетая свои длинные пальцы с моими. Я начинаю шипеть как грёбаная кошка и лягаться, а Бен свободной рукой тащит меня за волосы, заставляя показать горло. Голос трепещет.
С минуту он просто дышит на мою кожу, совсем близко к месту для метки. Я вздрагиваю, когда он проводит там языком, и вновь слабо его пинаю.
— Прекрати, — упрекает он спокойно, но твёрдо.
Мой альфийский мозг твердит, что я не должна ему поддаваться. Мне хорошо, действительно хорошо, но ещё мне почему-то охота продолжать сопротивление. Это противоречит другому желанию — сдаться, позволить ему изнасиловать меня и укусить в шею. Бен что-то бормочет, пока я ёрзаю под ним и хнычу, усмирённая его приказом. Блять… Долбаный ублюдок!
Удовольствие достигает своего апогея, и я хватаю ртом воздух, пока оно, такое тёплое, не похожее абсолютно ни на что другое, постепенно проходит через моё тело. Бен стонет, когда я напрягаю бёдра и медленно провожу ногтями по его бледной коже, упираясь пятками в его икры и поджимая пальцы на ногах. Я не особо люблю нарочитую театральность, но не могу удержаться от парочки стонов «о боже, о боже» и, возможно, страстного выдыхания его имени. Ощущение становится почти совершенным, струясь вверх по моей шее и превращаясь в возбуждающий зуд.
Бен тут же улавливает это, словно почуяв, и проводит языком по коже. Не успев прийти в себя после оргазма, я снова почти так же отчаянно завожусь, как и пару минут назад. Зуд утихает, но голосок твердит: укуси укуси укуси…
Я сжимаю руку Бена, снова приближаясь к разрядке и чувствуя, как где-то глубоко внутри всё скручивается. Я словно больше не хозяйка собственному телу, но мне, кажется, это нравится. Мне просто хочется, чтобы он укусил меня прямо там, где всосался в шею, и я смущённо хнычу, давая ему об этом знать.
Из груди Бена вырывается урчание, от которого меня обычно бросает в дрожь, но которое сейчас заставляет успокоиться. Мои напряжённые мышцы расслабляются, и я обхватываю лодыжками его ляжки, пока он продолжает двигать бёдрами и перекатывать между зубами мою кожу. Это приятно. Я просто могу лежать здесь вот так… Бен знает, что делать.
щенки, вздыхает голос.
Я, как правило, не соглашаюсь с этой тупой сучкой, но мысль о беременности заставляет меня трепетать от странного удовольствия. Я думаю, что это было бы здорово. Я лениво улыбаюсь и размыкаю губы, чтобы ощутить вкус своего Фамильяра. Может быть, я…
— Рей, хочешь я тебя повяжу? — шёпотом спрашивает Бен.
Альфа Рей моментально распаляется с яростным рыком, словно оживляясь при одном только упоминании о вязке. Я резко перекатываясь вправо, сваливаюсь вместе с Беном на пол, и с минуту мы боремся, пока я не оказываюсь на нём верхом.
Тяжело дыша, я выпрямляюсь и убираю волосы с лица. Бен пристально смотрит на меня и дёргает за перед рубашки, чтобы поцеловать, охая и смеясь, когда получает пощёчину. Он обхватывает мои бёдра огромным ручищами и начинает тереть о себя.
— Я знаю, ты хочешь кончить ещё раз, — смеётся он.
Я вцепляюсь ему в глотку, а Бен продолжает ухмыляться, когда я, стиснув зубы, сжимаю пальцы на его шее, стремясь сделать больно. Под пальцами перекатывается кадык, и Бен шумно вздыхает, закатывая глаза.
— Сильнее… папочка… — хрипит он.
— Да пошёл ты!
Я унижена тем, что только что произошло, и хочу убраться от него подальше. Бен хватает меня за талию, и ему было удаётся уложить меня на спину, но я резко кусаю его за плечо, и на секунду он меня отпускает. Перевернувшись на живот, я ползу по ковру, пока Бен снова не прижимает меня к полу; на этот раз он удерживает меня, перехватив плечи и сдавив горло. Я шиплю и царапаюсь, пока он целует меня вдоль челюсти, одним движением тела подавляя мои жалкие попытки сопротивляться.
Бен становится на колени между моими ляжками, своим весом удерживая меня под собой на полу. Я лягаю его в пах, изо всех сил пытаясь вырваться, но он мешает мне это сделать, схватив за бедро, и начинает скользить рукой у меня под коленями и между ног.
Из меня вырывается странный писк от ощущения его кончиков пальцев, ласкающих меня вдоль трусиков, и я умолкаю. Я брыкаюсь, отчего Бен рычит, как тогда, и нежно покусывает ещё влажное местечко на моей шее. У меня кружится голова, а тело расслабляется, словно из него высосали все кости. Я цепляюсь за его руку, когда он скользит средним и безымянным пальцами под краешек трусиков.
Меня накрывает сильнейшим экстазом от эйфории, а голосок внутри нарастает, вздыхая. Бен лениво посасывает шею, что-то мурлыча себе под нос, и скользит кончиками пальцев по моим изгибам, словно изучая меня, а потом медленно возвращается, чтобы покружить вокруг клитора. Мои веки подрагивают, и я часто и тяжело дышу оттого, что вытворяет его рука, подмахивая бёдрами навстречу его прикосновениям. Моё раздражение угасает. Приятно… как же это приятно!
— Я о тебе как следует позабочусь, — бормочет Бен мне в шею.
Во мне снова разгорается гнев.
— Блять, да мне не нужно, чтобы ты…
На этот раз Бен уже кусает то местечко, отчего оно начинает пульсировать и болеть. Я тяжело дышу, пытаясь бороться, но разум снова растекается смолой по дереву, и я наконец отпускаю его руку. Он придвигает свои бёдра ближе, по-прежнему впиваясь зубами мне в горло, и рычит, пока я под ним выгибаюсь. Я ёжусь от его рыка и хнычу, словно извиняясь, а Бен всё толкается в меня бёдрами, каждый раз потирая членом мой зад. Я хочу выцарапать ему глаза, но ещё больше — чтобы он отымел меня. Я, как бы, немного в раздрае.
Мы молчим, потому что Бен всё так же зажимает мою кожу зубами. Я впиваюсь ногтями в ковёр, когда он протягивает руку, чтобы ближе придвинуться ко мне пахом, совершая короткие, быстрые толчки. Меня слегка волнует, не стянет ли он с меня трусики, но он продолжает делать то, что делает, пока я виляю бёдрами. Мне это не противно, и не то чтобы я этого не хочу, но что-то внутри меня не может смириться с мыслью, что Бен навалится сверху и просто об меня подрочит.
какая славная пара, щебечет голос. какая заботливая пара… нужно плодить щенков… это обязанность… это привилегия.
Я откидываюсь назад, прикрыв глаза, и лениво стягиваю трусики, чтобы не мешались. Бен наконец-то оставляет в покое мою шею и начинает спускать треники, но затем вдруг останавливается и качает головой, бормоча что-то себе под нос. Он возвращает мои стринги на место, даже несмотря на то, что я поскуливаю в знак протеста и вновь пытаюсь их стянуть.
— Нет, — говорит Бен голосом Альфы. — Ты не в себе.
Тем не менее я продолжаю втираться бёдрами в его пах, чтобы он передумал. Бен стонет, выгибается, вдалбливается в меня, крепко схватив меня за ляжку одной рукой и потирая клитор другой. Я уже слишком близко, чтобы отступать, поэтому через минуту с пронзительным воплем — как будто мне больно — достигаю оргазма, прижавшись бёдрами к таким большим пальцам Бена. Он скользит ко входу и окунает подушечки пальцев в густую жидкость, которая вытекает из меня как вода. Никогда я не испытывала подобного.